Где-то далеко внизу, у подножия небоскреба, завыли полицейские сирены. Город просыпался, требуя ответов за кровавую ночь.

Пьер заставил себя поднять голову. Он нежно поцеловал Мию в ледяные губы, навсегда прощаясь.

— Я люблю тебя. Жди меня там. Я не задержусь, — едва слышно прошептал мужчина.

Шрам поднялся, срывая с шеи разорванный галстук и туго перевязывая им рану на боку. Ветеран нажал на подкожный микрочип связи, активируя аварийный канал. Эфир ответил треском статики.

— Кемаль. Лях, — хрипло, но твердо произнес командир в пустоту.

Секундная задержка показалась вечностью. Затем сквозь помехи прорвался уставший, тяжелый голос турка.

— На связи, босс. Мы в коллекторе под портом. Ромео с нами. Он стабилен, но… но он не встанет.

— Вы живы. Это главное, — Пьер подобрал с пола трофейный пистолет-пулемет, проверяя остаток патронов. Глаза старого солдата вновь стали холодными и серыми, как зимний океан. — Данте мертв. Корпорация лишилась своего лучшего пса… своей лучшей ищейки.

— А Мия? — голос поляка на заднем фоне дрогнул от страшной догадки.

Ветеран промолчал. Это молчание было красноречивее любых слов. В эфире повисла тяжелая, скорбная тишина.

— Уходим на дно, старший брат? — наконец нарушил паузу Кемаль. Разведчик понял всё без лишних вопросов.

— Нет, Турок. На дно мы уже опустились, — жестко ответил Шрам, направляясь к выбитой двери. Его шаги были твердыми, несмотря на раны. — Сегодня ночью корпорация забрала у нас семью. Завтра утром мы начнем забирать у них империю. Ждите меня. Я иду к вам.

Пьер шагнул в темный коридор, переступая через искрящееся тело убитого демона. Иллюзия мирной жизни сгорела дотла. Стая была растерзана, но уцелевшие волки только что попробовали кровь.

Настоящая война только начиналась. И в этой войне пленных больше не брали.

СПУСТЯ ПАРУ МЕСЯЦЕВ

Интерлюдия: Возвращение из Бездны

Вентиляторы под потолком портового кабака лениво месили густой, влажный воздух Занзибара. Заведение под вывеской «Слепой Корсар» заслуженно считалось самой дешевой, грязной и опасной дырой на всем побережье. Здесь пахло дешевым пальмовым ромом, застарелым потом, ржавчиной и кровью. Именно в таких местах оседали те, кому больше некуда было идти.

В самом темном углу, подальше от мутных окон, сидел человек.

Пьер Дюбуа, некогда внушавший ужас одним своим позывным, сейчас напоминал ожившего мертвеца. Ветеран чудовищно оброс: густая, неопрятная борода полностью скрыла знаменитый шрам на щеке, а спутанные сальные волосы спадали на глаза. Одежда превратилась в пропотевшие лохмотья. Костяшки его могучих кулаков представляли собой сплошное кровавое месиво — следы вчерашних нелегальных кулачных боев в портовых доках, где мужчина буквально выбивал себе мелочь на выпивку.