— Красиво работаешь, Ромео! — одобрительно пробасил гигант, тяжело поднимаясь и стряхивая с плеч мусор. — Сэкономил нам патроны.

— Я просто не люблю, когда сверху падает что-то тяжелее осадков, — хмыкнул парижанин, молниеносно меняя магазин.

Они поднимались все выше. Второй этаж, третий, четвертый. Лестница превратилась в настоящую мясорубку. Ступени стали скользкими от крови. Подошвы тактических ботинок мерзко чавкали, оставляя багровые следы на сером бетоне.

Нейросеть Шрама в этом узком пространстве окончательно сошла с ума. Замкнутые стены рождали десятки ложных эхо-сигналов и тепловых засветок от локальных пожаров. Зеленые маркеры наслаивались друг на друга, превращаясь в бессмысленную, мигающую кашу перед глазами.

Но командир просто игнорировал систему. Он мысленно отключил тактический фильтр, оставив только базовый коллиматор. В таком аду выживают не программные алгоритмы, а инстинкты, вбитые сержантами на полосах препятствий Французского легиона.

На пятом пролете сопротивление достигло пика. Оставшиеся бойцы триады забаррикадировались на верхней площадке за наваленными металлическими шкафами и строительным мусором. Они палили не целясь, создавая непроницаемую стену заградительного огня.

— Босс, мы так не пройдем! — прокричал Батист из-за укрытия. Его кевлар был исполосован рикошетами, а левый рукав промок от касательного ранения. — У меня ствол сейчас расплавится!

Ветеран хладнокровно вытащил из разгрузки последний брусок пластида С-4. Времени на радиодетонаторы не было. Он вставил обычный химический запал с задержкой в три секунды.

— Ромео! Положи их на пол! Дай мне секунду!

Снайпер высунулся из-за угла ровно на мгновение. Пистолет-пулемет выплюнул короткую очередь, заставив боевиков инстинктивно пригнуть головы за баррикадой.

Этого хватило. Пьер метнул заряд по идеальной дуге. Тяжелый кусок взрывчатки перелетел через укрытие и с влажным стуком шлепнулся прямо под ноги обороняющимся.

— Назад!

Трое наемников скатились на полпролета вниз, вжимаясь в грязный бетон.

Взрыв в замкнутом пространстве ударил по барабанным перепонкам с силой кувалды. Баррикаду из шкафов разнесло в клочья. Искореженное железо, куски арматуры и разорванные тела дождем осыпались вниз по лестнице, гулко ударяясь о перила. Не дожидаясь, пока осядет густая пыль, командир бросился вперед.

Верхняя площадка была расчищена. Прямо по курсу чернела пробитая осколками двойная дверь. За ней находилась дирекция — последняя цитадель корейского синдиката.

Парни тяжело поднялись на площадку, занимая позиции по обе стороны от дверей. Они выглядели как демоны, вырвавшиеся из преисподней: закопченные, покрытые слоем серой пудры и чужой кровью, пропахшие смертью.