Глава 2
СССР. Книга 4. Глава 1.
Короче, как вы поняли, задержанные по моему, подстёгнутому так называемым, «шестым чуйством» науськиванию, упирались, как могли. И, ни в коей мере не собирались «колоться».
То есть, переводя на общепринятый, нормальный человеческий язык, давать признательные показания. И, обильно потея и, как и положено изобличённым злоумышленникам, обливаясь горькими слезами, дрожащей от страха перед наказанием рукой, подписывать протокол.
Пошкандыбав туда-сюда и, с отчаянием поняв, что толку от этого псевдозаконного маразма мало, я попытался сосредоточится и вызвать в себе этого самого, вот прямо сейчас и конкретно сегодня подведшего под монастырь, «интуита».
Хотя… Предполагаемые неприятности, в общем и целом, были из разряда «так себе». На троечку с минусом, по пятибалльной шкале. Так как, согласно всё тому же уголовному кодексу, директриса с грузчиком вполне могли быть допрошены в качестве свидетелей.
Ведь, в конце-концов, оба хорошо знали, как потерпевшую, так и подозреваемого в убийстве. Который, благодаря общественному мнению и созданной им же самим, прямо скажем, совсем незавидной репутации, сразу и прочно был записан соседями в душегубы.
Собственно, ежели б не мой внутренний «сатрап», терзающий душу и злобно пытающий, периодически вспыхивающей в, и без того пострадавшей в аварии бестолковке, болью, то я бы тоже нисколечко не сомневался в прямом и безоговорочном причастии сожителя к смерти бедной уборщицы.
Ведь всё, как ни крути, сходилось один к одному. И его асоциальный образ жизни. И недавнее возвращение из Лечебно Трудового Профилактория. Да и общая неустроенность и, прямо скажем, незавидность их совместного быта тоже, если можно так выразиться, «ложилась в масть».
Но, так как и я, и мои коллеги успели неоднократно убедиться, что мой злой помощник зря «пургу гнать не будет» то я, в очередной раз зайдя в кабинет, где Викеньтич терзал мадам, словил его вопросительный взгляд и отрицательно покачал головой.
Давая понять, что ничего не ясно и, в то же время, предостерегая от принятия поспешного решения отпустить обоих. Как рассказавших всё, что им известно свидетелей и лиц, в общем и целом, благонадёжных.
Благоразумно сотрудничающих со следствием и поведавших всё без утайки. Как положено честным советским гражданам, горящим желанием помочь советскому правосудию. Ну, и поспособствовать восстановлению социалистической законности, куда ж без этого.
— Посидите пока… Подумайте. — Обтекаемо попросил Позняков негодующую гневом Валентину свет Николаевну. И, явно не надеясь на положительный результат моих «стремительных метаний», как-то, совсем неубедительно, промямлил. — Может быть, что-нибудь вспомните…