Проходя мимо тёткиного двора, я, втянув голову в плечи, спешила прошмыгнуть незамеченной. День с утра не задался, настроение у меня было препаршивым, а тётка характером вредная. Обруливая оставленный одной из бурёнок подарок, я едва не упала, когда под ноги кинулся головастый щенок, коего гоняла малышня лет двух-трёх, забирая у того недоеденную кость. Две румяные девицы, ворошившие деревянными вилами сено, тут же громко хихикнули, заметив моё неловкое приземление.
— Дуры, — буркнула себе под нос, с трудом подавив желание треснуть обеим промеж глаз.
— Косы у тебя красивые, вот и завидуют, — глубокомысленно заявила Агнешка, пристроившись рядом со мной, она, засунув в рот прутик, задумчиво его грызла.
— Ага.
— Малуша, опять чего замыслила? — прошамкал дед Желан, лучший бондарь сразу трёх выселок. Разместившись у сарая, под вечерним солнышком, он, собирал новенький бочонок, щурил глаза, зорко приглядывая разом за всеми.
— Неа… брюкву полоть пошла, — отозвалась, мысленно выругавшись. Досталось же мне в наследство тело девушки, что ни день вытворявшей что-нибудь непотребное.
— Гляди, запрёт тебя тётка Бажена в клети, — по-доброму предупредил дед, вернувшись к работе.
— Слушай, давай ходу добавим, — предложила Агнешке и ускорила свой шаг. Говорить сегодня ни с кем из местных мне совсем не хотелось. И так на протяжении этих двух недель осторожно приходилось собирать по крупицам сведения о жизни в деревне, об умениях, о людях, что окружали Малушу.
В первое время было очень трудно ничему не удивляться, украдкой поглядывать на девушек и женщин, примечать их действия и повторять. Пусть неумело и, чаще всего, веселя народ, но кричать, что неместная, я не решилась. На опыты не сдадут и вроде сжечь не должны, но за чокнутую точно примут и с выселок попрут.
— Малуша! Дурна девка! Я тебе что говорила? Масло взбить! А ты где ходишь⁈ — раздался громкий визгливый голос тётки за моей спиной. От неожиданно резкого окрика испугано сжалась, но тут же, расправив плечи и вздёрнув подбородок, ответила:
— Лежит в погребе, два шара вышло.
— Ааа… тесто? — растерянно промычала, но быстро нашлась тётка Бажена, почему-то невзлюбившая Малушу.
— У печи стоит на лавке.
— Топнуть пошла? — грозно спросила дородная женщина, недобро сощурив глаза.
— Брюкву полоть! — рявкнула, чувствуя, что закипаю. Сколько можно, уже две недели прошло.
— Гляди у меня, — напоследок заворчала Бажена, погрозив пальцем, повернула к дому, по дороге наорав на малышню, попавшуюся ей под ноги.
— Как есть, Волыня наябедничала, — пробормотала Агнешка, прятавшаяся всё это время за моей спиной.