Ко мне пришли только утром. Ильшат, нависнув надо мной, чуть склонив голову, изучающе осмотрел меня, прежде чем соизволил проговорить:
— Поднимайся.
— Зачем? Мстить будешь?
— Молчи и делай, что велено! — Рыкнул мужчина, холодно сверкнув своими глазами, смачно сплюнув в пыль, зло бросил, — мужчины, не справившиеся с кучкой слабых женщин, недостойны лёгкой смерти. Поднимайся!
— Не могу, ноги не держат, со вчерашнего дня воды ни капли не выпила, — нахально заявила, продолжая сидеть.
— Ата!
— Давала воды ей, врёт! — тут же взвизгнула та самая женщина с коричневыми зубами, выглянув из юрты.
— Один раз, крохотную пиалу, — язвительно проговорила я, тут же добавив, — если употреблять мало воды, то кожа становится сухой и появляются морщины, лицо станет сморщенным и некрасивым, а волосы выпадут.
— Ата! Воды неси, — зло рявкнул Ильшат, подозрительно на меня посмотрев.
— И для мытья тоже, песок и грязь испортит всю красоту на лице, — дерзко прибавила, хотя внутри меня всё сжималось от страха, но я надеялась, что нужна этому Ильшату, чтобы продать подороже, поэтому постараюсь выторговать себе комфорт.
— Делай, что сказала эта, — распорядился мужчина, недовольно зыркнув в мою сторону.
Спустя два часа я, умытая, сытая и напившаяся тёплой затхлой воды до икоты, сидела на смирной кобылке, привязанной к гнедому Ильшата, и двигалась по узкой, покрытой чахлой травой дороге, которая петляла среди поросших кустарником и редким лесом невысоких холмов.
Глава 13
— Куда ты меня везёшь? Слушай, может себе оставишь? Я многое знаю, помогу разбогатеть, — наверное в тысячный раз произнесла, но Ильшат и трое его людей снова проигнорировали меня. Сердито зыркнув на неразговорчивых конвоиров, которые могли лишь раздавать приказы, я устремила свой взор на окружающий нас вид.
Сочная зелень, сладкий аромат цветов, а вдали вздымались до небес горы, могучие, суровые. И можно было лишь только догадываться по жаркому солнышку и пышной зелени, что двигаемся мы к югу. Я бывала там с родителями и братьями каждое лето и, предположив, что я очутилась в прошлом, было бы интересно взглянуть на те места… если конечно удастся.
— Ильшат, мы приближаемся к морю?
— В Кафу, — соизволил ответить мужчина, даже не повернув голову в мою сторону.
— Хм… Кафа это Феодосия, — пробормотала себе под нос, судорожно вспоминая всё, что о ней я знала, — мы же дважды ходили с Сашкой в музей. Кафа вроде бы считалась генуэзской колонией и главным рынком рабов на Чёрном море… или это не сейчас, пока она ещё принадлежит татарам?
— Наместник Юзим пожелал видеть в своём гареме прекрасную беловолосую гурию, — сказал Ильшат, на удивление став словоохотливым. Может, сердиться прекратил после моей неудачной и глупой попытки побега, — ты стара, но лицом красива и язык знаешь. Пугливой ланью прятаться не будешь, а наместнику, по слухам, нравится объезжать норовистых кобылок.