— Мне девятнадцать зим, он не купит меня.
— Скажу четырнадцать, ты хрупкая словно цветок.
— А я скажу, что ты обманул его.
— Юзим сильный и мудрый муж, он не будет тебя слушать, — возразил Ильшат, тем самым прервав наш разговор, и больше ни слова не сказал до самого вечера.
На ночной стоянке, сидя у костра, я долго смотрела, как пламя жадно пожирало брошенные в него ветки и думала. Сбежать по дороге не удалось, уже через метров пятьсот меня нагнал взбешённый Ильшат, наотмашь ударив по лицу так, что я слетела с лошади и больно ударилась плечом о камень.
Попытаться ещё раз? Теперь сделать это лучше на рассвете и пешком, ползком скрываться среди густой зелени? Но видно, Ильшат, заметив что-то на моём лице, перед тем как улечься спать, стянул мои руки за спиной сыромятным ремнём, а ноги верёвкой и привязал к себе.
— Козёл… — прошипела, обессиленно упав на подстилку. Я смотрела на яркие звёзды, пытаясь вспомнить лица братьев, но не смогла. Лишь на миг мелькнули их глаза, так похожие на мамины, и всё подёрнулось туманом.
— Я справлюсь, обещаю, — беззвучно прошептала, смигивая слёзы, невидящим взглядом смотрела на чернильное небо, нависающее над нашим лагерем, с мигающими на нём огоньками.
Мы ехали уже более трёх недель, дорога стала понижаться, а небольшие порывы ветра стали всё чаще приносить запахи моря. Неожиданно за крутым поворотом перед нами возникли невысокие каменные сооружения, больше похожие на землянки, куцые кусты у двора и люди — шумные, загорелые. Женщины неспешно занималась хозяйственными делами: кто стирал тут же на улице, разбрызгивая грязную воду прямо под ноги прохожим, ещё одна месила в ступке что-то очень пахучее и, перекрикивая бегающих детей, говорила с соседкой. Мужчин не было, лишь старый и подслеповатый дед разбирал сети, вытягивая из крупных ячеек большую лупоглазую рыбу.
— Пошла, — пихнул замершую меня в спину Ильшат, поторапливая. Мы давно спешились, стоило нам только проехать небольшую гряду нагромождённых камней. И ведя на поводу лошадей, пробирались по узким улочкам селенья. Радует, что идти было не слишком долго, и уже через тридцать минут мы вошли во двор, полностью крытый доской, пряча нутро от жаркого солнца.
— Ильшат? — удивлённо воскликнул невысокий, полноватый мужчина, выкатившись из дома, — какими судьбами, проходи, а этих сейчас Юсим уведёт и напоит.
— Мерген, девушку я для наместника привёз, распорядись запереть её.
— Непослушная? — Цокнул мужчина, изучающе меня осмотрев, — красива, может и возьмёт, но почему одна?
— Остальные недостойны быть в гареме наместника, — важно ответил Ильшат, прикрывая свой позор красивыми словами, что я не выдержала и хмыкнула, но, видимо, слишком громко.