— Хорошо, — мысленно хмыкнула, ощущая себя золушкой, в очередной раз утвердившись, что нужно это менять. Иначе так и буду ходить битой.
— Или к утру они рядились? — задумчиво промолвила женщина, взглянув на мужа.
— К обеду, — ухмыльнулся дядька Силуан, быстро смекнув задумку своей супружницы.
— Слышала? — недовольно сказала тётка, — иди, что сидишь.
— Пошла, — подорвалась, уже зная, что, если Бажена завелась, её не остановить.
До самой полуночи я драла эту шерсть, радует, что руки Малуши были привычные к тяжёлой работе и новых кровавых мозолей не появилось. Уставшая от непростого труда, вымотанная мыслями, я, свернувшись клубком, разместилась на узкой лавке и, стоило моей голове коснуться подстилки, как я тут же забылась беспокойным сном.
— Малуша, вставай, пора, тётка Бажена ругаться будет, — шептал писклявый детский голосок, дёргая меня за руку. Не сразу я поняла, что обращались ко мне, всё никак не свыкнусь с этим именем, — ну, Малуша.
— Ещё минутку, а, — промычала, переворачиваясь на другой бок, как всегда надеясь, что этот странный сон вскоре пройдёт.
— Малуша! Лентяйка эдакая, ты ещё лежишь! — Неожиданно громко крикнули над ухом, больно ткнув мне в спину, — Радим скоро на выпас погонит, а коровы не доены! А ну, быстро пошла.
— Иду, — буркнула, поднимаясь с лавки, — и нечего так кричать.
— Совсем дурная девка стала, ещё и огрызается, — продолжила ворчать тётка Бажена, покидая тёмную крохотную комнату размером около восьми квадратов, в которой спала ребятня от трёх до десяти лет и я с ними, поставленная присматривать за малышнёй ночью.
— Ну вот, говорила тебе, — тихонько прошептала Агнешка, — она с утра сердита.
— А когда она бывает доброй? — задала риторический вопрос, направляясь к умывальне, — полей, пожалуйста.
Пять коров! Пять, которых я должна была подоить, прежде чем их на выпас уведут. И не знаю, кто из нас больше мучился. Я или бедные бурёнки. И сразу не подступишься, они, паразитки, видно, чувствовали мою растерянность и бодались, одна так, самая вредная, с чёрной звездой на лбу, вообще лягается. Но я научилась быстро ведро выдёргивать, главное — вовремя заметить подрагивающий мускул на ноге и недовольное размахивание хвостом.
— Стой! Стой, кому сказала, будешь бодаться, на колбасу пущу, — рыкнула, отпихивая рыжую морду от себя.
— Малуша, ты как в первый раз, — хихикала Агнешка, которая быстрее меня управилась со своей работой.
— Почти, — пропыхтела, снова рявкнув, — да стой ты, окаянная!
— Малуша, совсем безрукая! А ещё до Любима просилась, — раздался ехидный голосок Волыни, моей заклятой подружки.