— Но если люди не будут знать, что происходит, могут погибнуть невинные. Нельзя молчать!

— Пятое отделение уже объявило эвакуацию в ряде населённых пунктов. Те, кому нужно знать, знают.

— Власти постоянно что-то скрывают. Почему вы так уверены?

— Например, потому что я держу контакт с представителями пятого отделения. А ещё потому что завтра я сам полечу в Нижний Новгород и буду бороться с угрозой, если, конечно, за сегодняшний день её не ликвидировали.

— Вы меня успокоили. Доверюсь вам и надеюсь, что завтра вы, как обычно, разберётесь со всеми проблемами, — негромко проговорила Анжелика и уставилась на меня таким томным взглядом, что я едва сдержался, чтобы поцеловать её.

И чтобы не перейти черту, которая могла создать нам обоим лишние проблемы, я проговорил:

— Да, разберёмся. Только выезжать надо очень рано, и мне хотелось бы выспаться перед трудным днём.

— Ой, простите, я совсем не подумала, что вас задерживаю, — опомнилась девушка и вскочила с дивана. — Не представляете, как мне хотелось бы поехать с вами и увидеть всё собственными глазами!

— Вам не разрешат там присутствовать. Так что…

— Да-да, понимаю. Поэтому и не настаиваю. Спокойной ночи, Святослав, — Анжелика сложила губы в подобие улыбки. — И удачи вам завтра.

— Спокойной ночи.

Анжелика ушла, да и я задерживаться не стал и отправился к себе в спальню. Завтра предстоял трудный день.

Рано утром, ещё затемно, мы вчетвером — я и три моих постоянных спутника — вместе с водителем выехали на базу в Бараново. Там уже царила суета. На площадке стояли три грузопассажирских двухвинтовых вертолётов, а рядом с ними толпились люди в военной форме и лежали кучи рюкзаков и ящиков.

Отдельно от всех стояла группа из трёх десятков человек, облачённых в разномастные наряды военного образца: у кого-то была однотонная форма зелёного оттенка, у кого-то камуфляж. Именно к ним нас и направили. Там собирались ополченцы — дворяне, добровольно вызвавшиеся ехать в Нижний Новгород, и их слуги.

Среди них стоял коренастый человек, которого я узнал сразу, несмотря на то, что он сменил чёрный чиновничий мундир на полевую форму пятого отделения. Это был господин Черняховский. Он что-то объяснял столпившимся вокруг аристократам, но когда мы подошли, поздоровался со мной и представил меня собравшимся.

Здесь находилось восемь владимирских аристократов, остальные оказались боевыми слугами, которых тоже именовали дружиной, хотя, по сути, они таковыми не являлись, ведь полноправными дружинниками считались только те, кто принёс клятву одному из великих родов.