— Это нападение! На нас напали!

И почти сразу снаружи раздался звук выстрела, затем еще один и еще. Тяжелые пули хлестнули по вагонам, разрывая металл, застревая в деревянной обшивке. Крики, визг. Один свинцовый гостинец влетел в мое окно, проделав в нем дыру, а затем звонко щелкнул по двери, выбив деревянную щепу.

Твою мать! Ограбление поезда, классическое приключение из романов про Дикий Запад. Вот только я не ожидал стать его частью.

По вагону снова что-то звонко щелкнуло — очередная пуля, не сумев пробить его, застряла в глубине обшивки. А я тем временем дополз до шкафчика с оружием, стянул монстробой, затем патронташ. Чуть подумав, сдернул с вешалки костюм пилота и, не поднимаясь, сидя, стал натягивать его на себя. Какая-никакая, а все же защита.

Бандитам стали отвечать. Сквозь разбитое окно я отчетливо услышал тарахтение пулемета и звуки выстрелов винтовок солдат. Да и из нашего вагона слышны хлопки пистолетов. Иллюзий никто не испытывал — все были наслышаны о зверствах, которые происходили с пассажирами захваченных поездов.

Тем временем я, застегнув молнию, пытался найти второй револьвер. Первый обнаружился под подушкой, а второй слетел со столика куда-то на пол, и пришлось повозиться. Нашел, сжал рукоять, сунул за пояс и выглянул в окно. Тьма — ни хрена не видно. Лишь вспышки выстрелов из-за деревьев. Но так стрелять наугад — толку мало.

Среди пилюль, взятых мной у китайцев, была парочка таких, что, по уверениям алхимика, давали возможность видеть в темноте? Новинка, едва появившаяся в продаже и стоившая целых десять рублей за одну темно-синюю пилюлю с фигуркой филина, выдавленной на ней. Сейчас, кажется, самый подходящий момент, чтобы проверить их в деле.

Пенал с алхимией лежал недалеко — я спрятал его среди вещей вместе с капсулой живы. Открыл и, быстро найдя нужное отделение, давясь, проглотил капсулу с птицей. Теперь немного выждать.

Стук в дверь вку́пе с голосом проводника:

— Молодой человек, вы живы?

Крикнул в ответ «да», продолжая держать глаза закрытыми и ведя отсчет. Новые хлопки выстрелов, чья-то ругань, женские крики.

Сто двадцать. Пора.

Приоткрываю глаза — и мир вокруг преображается, становясь расплывчатым, словно размазанным по палитре художника, состоящим из размытых пятен. Затем внезапно, вместе с гулом в ушах, настроилась резкость.

Подполз к окну и, выглянув, сначала не понял, что вижу: деревья, как черные столбы стремятся к небу. За одним из них пряталось светлое пятно. Выглянув на секунду, оно пальнуло по поезду и сразу же вернулось назад. В ответ — грохот выстрелов.