— Хорошо, — согласился я.

— Присядем к нам, — предложил купец, указав на их столик, и я переместился к ним, оставив на своем недочитанную книгу.

Представившись, журналист оценивающе посмотрел на меня, а затем с ходу задал вопрос:

— Назовите определяющий момент в истории России, влияющий на ее будущность сейчас.

Я ненадолго задумался, затем уточнил:

— В каких временных рамках?

— Ближайшие сто — сто пятьдесят лет, — ответил журналист, переглянувшись с купцом.

— Великий договор, — не задумываясь, ответил я.

— Можно поподробнее? — попросил купец, подавшись вперед.

— После сражения возле Екатеринбурга, когда армия, возглавляемая Пугачевым, опрокинула царские войска и начала движение на Москву, и последовавшего бегства из страны Екатерины, ранее захватившей трон у своего супруга, централизованная власть в стране перестала существовать. Пожар гражданской войны разгорался, началось вторжение на внешние границы: турки, поляки, затем австрийцы. Страна трещала и полыхала, все резали всех, объявились новые самозванцы. Снова начались смутные времена. И тогда для спасения Отечества фельдмаршал Суворов начал переговоры с бунтовщиками. А после заключили Великий договор, несмотря на сопротивление аристократии, готовой отдать страну в руки иноземцев, лишь бы она не досталась народу. Собрали Земское собрание, в ходе которого и был объявлен первый из законов, освободивший людей от крепостной зависимости. Потом была проведена имущественная реформа, распределившая землю: больше половины ее было передано из владения помещиков непосредственно крестьянам, ее обрабатывавшим. Ну а потом все остальное, включая выборы нового императора, чьи потомки и правят нами сейчас.

— Хорошее знание истории, — качнул головой журналист. — И вы, как я понимаю, учились не только в вашей церковно-приходской школе, судя по вашей книге и манере говорить.

— В нашей церковно-приходской школе вообще мало чему учат. Последний учитель умер два года назад от тифа, — ответил я. — Сейчас только отец Агапий отвечает за образование, но учит он редко, два раза в неделю, и в основном Закону Божьему, ну еще немного читать, считать и писать.

— А вы как же? — уточнил купец. Открыв записную книжку, он начал что-то записывать.

— А я занимался самообразованием. Плюс у меня был хороший учитель из ссыльных. Одну из книг, доставшихся мне после его смерти, я и читаю сейчас.

— Полагаю, образованный был человек? — задумчиво спросил купец, погладив бородку.

— Да, — ответил я. — Только ему было запрещено преподавать.

— Жаль, он мог бы, судя по вам, многое рассказать детям, — ответил журналист. Затем повернулся к купцу: — Аркадий Кузьмич, я думаю, вы сами понимаете, что молодой человек явно не может считаться образцовым выпускником церковно-приходской школы. О чем я вам сразу сказал, едва увидев книгу, которую он читает. Вам вместе с губернатором и отделом образования следует почаще выбираться за пределы Новосибирска, чтобы хоть понимать, что творится в губернии, которой вы изволите управлять. Или, по-вашему, это нормально, что в школе по два года нет учителя, а детей учит церковный батюшка два раза в неделю счету и письму?