— Я уже сделал для себя отметку об этом, — буркнул купец. — Но вы же понимаете, что найти учителя, согласного ехать работать в Острожск, очень непросто. Желающих очень мало.
— А я о чем говорю? — взвился журналист. — Образование должно быть общедоступным! Все эти сословные, имущественные цензы — это пережиток прошлого, той древности, когда людей на борзых щенят меняли, а барин каждое утро мог требовать себе новую девку из крепостных для блуда. Мы ежегодно теряем светлые умы, даже не зная о них, потому что они гибнут в темноте безграмотности в таких вот медвежьих углах, — прошу прощения, молодой человек, — как ваш Острожск.
— Молодой человек, вы не против нам составить компанию и пообедать? — спросил купец, умоляюще посмотрев на меня, явно не желая оставаться один на один со своим спутником.
Глянув на часы, я встал, чтобы перенести оставленные на время разговора вещи.
— До вечера я совершенно свободен.
Обед плавно перерос в ужин, и мне было действительно интересно наблюдать и слушать. До этого у меня почти не было никаких политических предпочтений, я вообще не знал о существовании партий в нашей стране, о каких-либо течениях. Александр Иваныч был прогрессист, сторонник политической партии, требовавшей проведения реформ в стране. Купец, наоборот, был сторонником консерваторов, тщившихся сохранить уже существующее в стране положение, боясь, что скоропалительные реформы с учетом внешней угрозы от тварей погубят и без того неустойчивое равновесие.
У каждого из них была своя правота, свои доводы и аргументы, и видно, что ведут они этот спор уже давно, при этом сохраняя уважение друг к другу. Интересно: только за один вечер я узнал больше о происходящем в стране, чем все, что я знал до этого. Признаться честно, я особо и не интересовался — все это было таким далеким и ненужным. И все же касающимся и влияющим на жизнь каждого из нас.
И здесь я был на стороне Александра Ивановича. Перемены все-таки нужны. Плавные, постепенные, но они должны быть. Законы должны меняться вместе с обществом, их создавшим.
Глава 13
Мы разошлись ближе к полуночи. Спать не хотелось совершенно. Придя к себе, я уселся на лежанку, глядя на мелькающие за окном силуэты деревьев. Поезд снова еле полз, входя в очередной поворот.
Сначала по глазам ударила ярко-желтая вспышка, заставив зажмуриться и опустить голову. Затем по ушам прокатился грохот взрыва, а следом — скрежет металла. Вагон дернулся всем телом, задрожал, слегка накренившись набок. Визг тормозов заставил меня рухнуть на пол, свет погас.
Я еще пытался встать, когда услышал звук свистка и крик проводника: