Ну что ж, вот тебе и ответ, Медведь, случайно или специально тогда китайцы подсунули мне тот фальшивый слиток. А выходит, они для Петра Ефимовича старались. Он через них свои дела крутил. Коснись что — он не при делах. Все свои грехи на них и перевесит.

Ну что ж, да приумножатся потери врага! В отличие от Ольги, я это добро пристроить сумею. Соломон Маркович дал мне адресок, к кому с трофеями из пробоев зайти можно. Хотя торопиться не стоит: кто знает, может, и для себя такое добро стоит приберечь. В таком виде, — я глянул на запаянный стеклянный флакон, — она может храниться вечно. Жива вообще срока годности не имеет после извлечения.

…………

Скучно. Устав от одиночества, отправился в вагон-ресторан, прихватив книгу. Хоть так сменить обстановку.

— Чего изволите? — высокая женщина лет сорока приветливо мне улыбнулась, не глядя на мой внешний вид. Видимо, ее уже успели предупредить.

Я аккуратно сунул ей в карман фартука сложенную гармошкой пятерку.

— Для легкого пути, — шепнул я.

Та понимающе кивнула. Маленькая хитрость, чтобы облегчить себе долгую дорогу, которую мне подсказала Оля. Официантка благодарно улыбнулась.

— Чаю и сухариков, — попросил я.

— Присаживайтесь, — она указала на свободный столик. — Я сейчас чай принесу, как раз свежий заварила.

Присев, я открыл принесенную книгу. В этот раз мне компанию будет составлять Никколо Макиавелли и его труд «Государь». Я уже раза два к нему подступался, но так и не осилил. И не потому, что не понимал смысла сказанного там, а скорее не мог принять. Как-то там все слишком прагматично и безжалостно. Совесть, мораль — все то, что делает человека человеком, — лишнее, если мешает достижению цели. И все же…

А разве я сам не поступал в последние дни так, как считал нужным и правильным для себя? Не знаю, но желания копаться в себе я не испытывал. С людьми надо поступать как правильно и должно. А с такими, как Клещ, его подручные, Поликарпыч давешний… Уверен, что на его руках немало крови. Сколько он таких бедолаг спустил под откос — знает лишь он и Создатель. Любой встречный-поперечный на убийство не пойдет.

Или Кафтанов — в благородные игры с ним играть? Ну-ну. Законы, прокуроры, суды да жандармы — все это куплено и лежит у него в одном кармане. И что выходит? Сыграй я правильно, по закону и чести, как мне Шапошников говорил, — пропал бы. Нельзя с ворами и негодяями играть по-честному. Точнее, если ты не можешь себе этого позволить. А с такими… Здесь как в уличной драке: бей всем, что есть под рукой, главное — выжить.

Короткая борьба с совестью закончилась, когда мне принесли чай и вазочку с сухариками.