— Что сейчас в клане происходит, не просветишь? — спросил я.

— Да ничего особенного. Недавно кирпичный завод в Глембатрике выкупить хотели, но лорд Пибоди уперся. Не столько он, сколько зять. Толковый парень: завод отстоял, производство расширяет.

— Дела финансовые не слишком меня интересуют, — соскочил я.

— Ты о лесе? Осенью золотых карпов в Гром-лох выпустили. Что они, как, пока непонятно. Может приняли силу источника, может нет, а может вообще передохли. Два десятка лунных оленей во временном загоне под живой чащей. Ждем, пока зазеленеет все.

— Там же и так все зелено должно быть, — удивился я. Живая чаща была местом силы крови. Травы там распускались на порядок быстрее и морозы переносили куда легче. Некоторые даже на снегу цвести умудрялись.

— Ну, ты же знаешь, что зимой там от зверья проходу нет.

Это было правдой. Травоядные шли за травой, а хищники — за травоядными.

— Толку их выпускать? — продолжил Логан. — Там волков сейчас, как зайцев. Если не порвут бедолаг, так за границы выгонят. А дядя хотел чтобы они именно у места силы прижились. Еще он на континенте болотных амариллисов заказал. Ждем поставки. Вот в принципе и все… А! Нет, в Пещере клинков зверь какой-то завелся. Вроде бы барсук.

— Ты же не просто так сказал. Зверь принял силу металла?

— Представляешь?!

— Это впервые лет за четыреста, если не ошибаюсь?

— Четыреста тридцать, с момента как крыс вывели.

Стальные крысы были для клана настоящим бедствием. Твари резко уменьшили поголовье другого зверя в районе места силы и взялись за птиц. Судя по записям, магия стали позволяла им лазить по деревьям не хуже белок. Поначалу крыс ловили, и делали неплохие поделки из костей и зелья из внутренностей, но потом они обнаглели настолько, что стали валить крупного зверя. Большие стаи даже на громовых волков нападали. Тогда клан и принял решение о полном истреблении. Надеюсь, барсуки не принесут нам такой же беды.

— А что насчет политики? Как там оппозиция, Шон?

— А нет больше оппозиции, — удивил меня Логан.

— В смысле? Хочешь сказать, что Ферон успокоился?

Мне снова стало страшно. Чувство того, что затевается страшное, накрыло с новой силой.

— Не успокоился. Нашел себе другое занятие и потерял репутацию.

— Это что же за занятие такое?

— Двадцати четырех лет от роду по имени Шерон Прескотт.

— Двадцати четырех? — уточнил я. Ферону было за пятьдесят, девушка ему в дочери годилась.

— Ага, — подтвердил брат, наслаждаясь моим ошарашенным видом.

— И Александра это стерпела?

— Нет, конечно. Вышвырнула его из дома. Теперь Ферон живет в городе, в клановый квартал не является даже на собрания. А вот Александра, наоборот, ни одного совета не пропустила, снова тренироваться начала, на охоту ходит. Все понимают причины таких преображений, но внимание не акцентируют.