— Да пошел ты!

Пинок ногой в район печени едва не оторвал меня от земли, но пару раз перекатиться заставил. Едва пришел в себя, в позе эмбриона, сжимаясь от жуткой боли, последовал второй, третий, четвертый… Ребра затрещали, одежда перемазалась землей и травой, а мелкие камни оставили царапины на теле и дырки в одежде. Остановился я только скатившись в какое-то углубление у самого дерева. Ферон дал отдышаться и прийти в себя, а потом бросил лопату, чтобы полотно снова ударило по лицу, но я рефлекторно прикрылся рукой.

— Бери лопату и рой яму, иначе мы не договоримся, — пригрозил Шон.

— Мы, так или иначе, не договоримся! — ответил я на эмоциях, получил еще один пинок и вылетел из углубления, что видно и было той могилой, которую мне предстояло раскопать.

— Ненавижу Кинкейдов! — заявил Ферон. — Самоуверенные, самовлюбленные и упертые как бараны! Ей богу легче прикопать, чем договариваться!

Лопата вонзилась в грунт, комья земли полетели мне в лицо и на грудь. Я откатился в сторону и перевел дыхание. Шон остервенело рыл землю, очень быстро углубляясь. На мгновение он остановился, посмотрел в мою сторону и пообещал переломать ноги, если я побегу. Я не побежал. Во-первых, не мне с его скоростью соревноваться, а во-вторых, зачем столько сложностей? Если он хотел меня прикопать, даже живым, то логично было сразу ноги переломать. Мучился бы дольше, ему на радость.

Вскоре с ямы повело мертвечиной, лопата сменила звук и скрежетнула по кости. Шон остановился и выбрался наружу.

— Полезай. И не упрямься, знаешь же, что заставлю.

В том, что заставит, я не сомневался, но кое-что решил уточнить.

— И что я должен увидеть?

— Обрати внимание на клыки.

Я спрыгнул. Под ногами противно хрустнуло, чавкнуло и мерзкая вонь заполнила могилу. Я едва не задохнулся, хотел пулей выскочить обратно, но отбитый бок подвел и выбрался я не сразу. Ферон засмеялся, достал из кармана пузырек и бросил мне.

— Помажь под носом.

От зелья нос замерз, перестал ощущаться, исчезли запахи, и я снова рискнул спуститься. Ноги поставил шире, под стенки могилы, чтобы не стоять на теле. Шон неплохо собрал землю вокруг головы, но зацепил и содрал гнилой нос. По оставшимся ошметкам лицо уже было не собрать, но губы остались целы, если не считать пару борозд, проделанных червями.

— Кинжал дай хоть, — попросил я. Касаться руками не хотелось совершенно.

Шон отошел, хлопнул дверцей и вернулся с дядиным подарком. Я разрезал губу трупа напротив левого клыка, поднял острием гнилую плоть и быстро подцепил клык, чтобы выдвинуть его из гнезда. Финт не получился, металл только скрежетнул по кости, но с третьей попытки у меня получилось. Клык был толстым, длинным…