И только после этого, вернувшись в комнату поздним вечером, я открыл коробку.
На дне коробки в разных отделах лежали тридцать небольших пилюль глубокого янтарного цвета. Стоило только поднять крышку, как комнату наполнил слабый травяной аромат со сладкими нотками. Каждая пилюля аккуратно завернута в тонкую бумагу. Рядом с пилюлями свернута записка на плотной, слегка шероховатой бумаге.
Почерк настоятеля ровный и уверенный, с лёгким наклоном влево.
'Китт, здравствуй.
Прежде всего, хочу выразить благодарность за твоё рвение и стремление к совершенствованию. Не каждый способен заботиться о своём пути к Небу и о путях других. Это качество достойно уважения.
Однако не всё в этом мире поддаётся нашему пониманию с первого взгляда. Твои наблюдения и идеи ценны, но не спеши делиться ими со всеми. Благое рвение находится не так далеко от поспешности. Если будут ещё советы по тренировкам или по чему-то не менее важному, лучше сперва посоветуйся с мастером Линем. Не всё, что в твоём понимании идёт вразрез с «хорошим» и «правильным», нужно менять.
Эти пилюли помогут укрепить твоё тело и дух на пути закалки. Их тебе должно хватить на путь до самого пика ранга.
Свен Дэй Китту Бронсону.'
С обратной стороны записки было описание — какие пилюли и когда нужно использовать.
Я положил первую пилюлю на язык, подождал, пока начнет растворяться. Сообщения от системы об отравлении не последовало, так что я проглотил пилюлю, подождал еще и успокоился.
Из плюсов: теперь не нужно беспокоиться о духовных ресурсах вплоть до конца закалки.
Из минусов: теперь мной заинтересовался сам настоятель, самая могущественная фигура секты Тьмы.
Глава 18
Толкаю тяжёлую дверь оружейной комнаты секты. Сапоги стучат по каменному полу, пока я шагаю между стеллажами и стойками с оружием разного вида: как ухоженного и начищенного, так и грязного, ожидающего своей очереди к оружейнику, который осмотрит его и приведёт в надлежащий вид.
У дальней стены находился верстак, заставленный всяческим инструментом и расходниками для обслуживания оружия — рабочее место хранителя-оружейника. На своём рабочем месте находился и сам мужчина. Недовольный, как и в прошлое моё посещение, он бурчал себе под нос ругательства и вспоминал небрежных сектантов, бравших у него оружие.
Он явно не ожидал посетителей. Бросил на меня раздражённый взгляд, отложил на верстак бронзовый эфес и вытер руки о фартук.
— Ну?
— Я ученик, Китт Бронсон.
— Назойливый парень с обломком копья, помню-помню. Я тебе уже сказал, ученик — толку с твоего ржавого огрызка не будет, проще выбросить.