Его кожа казалась ненормально серой, как у мамы после Фестиваля.

Мужчина прошёл мимо меня, даже не подняв головы. Я остановился на мгновение, обдумывая свои дальнейшие действия. В первую очередь стоит предупредить ближайший патруль стражи о том, что больной направляется в город, потом…

От мыслей меня оторвал ветер, пригнавший запах перегара от «больного». Можно сказать, повеяло родным Вейдаде. Впрочем, пьют везде…

Я обернулся, проводив пьяницу взглядом и посмотрев на него теперь иначе. Ну да — шаткая походка от чрезмерного количества выпитого.

И как я мог перепутать обычного пьянчугу с больным лихорадкой? Паранойя? Чрезмерно яркие ассоциации?

Шагаю по улице, гоняя в голове мысли о лихорадке. И чем дальше я ухожу от ворот, тем оживлённее проявляет себя город. Улочки полнятся людьми и повозками, запряжёнными лошадьми и мулами. Люди движутся в хаотичном порядке, но я легко лавирую в толпе, не замедляя шага. Воздух пропитался запахом жареного мяса, свежей выпечки и чего-то более пряного — вероятно, трав или специй.

Я уже немного узнал этот город, и мог не волноваться, что заблужусь, если срежу путь через во-он ту каменную арку. Да и вообще, ориентироваться на прямых улицах получалось гораздо проще, чем в том же хаотично застроенном Вейдаде.

Через несколько минут передо мной появилось знакомое здание — почтовая служба и вывеска с изображением голубя.

Я толкнул дверь и вошёл внутрь.

В помещении царила тишина. Местное отделение голубиной почты чем-то напоминало мне библиотеку. Здесь слышался лишь слабый шорох пергамента и поскрипывание пера. Сутуловатый мужчина в простой одежде писал письмо на отправку.

Я терпеливо дождался своей очереди.

— Добрый вечер, — кивнул я, подходя ближе к стойке.

Хозяин отделения слегка улыбнулся.

— Китт Бронсон, если не ошибаюсь?

— Верно. Есть для меня что-нибудь?

Мужчина кивнул и быстро скрылся в подсобке за стойкой. Через полминуты вернулся и протянул мне скрученный обрывок бумаги.

— Ваше письмо.

Поблагодарив, я отошёл в сторону и развернул листочек бумаги. По аккуратным буквам я узнал почерк травника, хотя у мамы был не менее красивый.

'Китт, рад сообщить, что твоя мать находится под опекой целителя. Её состояние стабильно, болезнь уходит, хотя не отпускает полностью. Увы, многие из наших соседей и приятелей погибли от пепельной лихорадки. Но благодаря твоим усилиям и деньгам её лечение продолжается. Кроме того, твои долги полностью выплачены — можешь больше не беспокоиться об этом.

Береги себя.

С уважением, Рой'.

Я перечитал письмо дважды, чтобы убедиться, что ничего не упустил. На сердце потеплело от облегчения: мать в безопасности. Но при этом тревога не отпускала — болезнь всё ещё не отступила окончательно. А упоминание о погибших соседях сильно испортило общее настроение.