После посещения, практически предсказанного москвичом, коллектив не мог не обсудить ситуацию. Особенно с рынком и самообороной.

— А что, самооборона — это дело! — Подал свою мысль на затравку Василий. — Может, они того, партизанить станут под эту лавочку, как в Гражданскую войну?

— Чем ты слушал? Сказано же, оккупанты собираются им форму выдавать. Значит, под фашистами ходить будут эти самооборонцы. Полицейские функции исполнять.

— Точно! Староста сказал, их и от налогов освободят. Верная примета, что за немцев будут. Сейчас самые гнилые подадутся, а им еще немцы и оружие раздадут, как пить дать.

— Не, никто не пойдет. У народа память долгая, через год Советская власть вернется, всех из-под коряги вынут, все в лагеря отправятся каналы строить. — Ольга Ивановна, похоже, высказала не только своё мнение, но и Генкино.

— Не через год, но да. Только до той поры много крови прольётся. Сами слышали, окруженцы впрямь продукты отнимают у тех, кто сам их не подкармливает. Обиды у людей и старые были, а тут новых подсыпают. А кто-то думает по скудости, что немцы насовсем пришли. Мол, не устоит Советский Союз перед Германией.

— Но ведь устоит, дядь Саш⁈

— Устоит, конечно. Большой ценой устоит. Столько говна вылезет на захваченной земле, что и подумать страшно. А мы как раз тут.

— Ага, и первое говно полезло. — Поддержал светскую беседу Алексей.

— Не нравится мне всё это, не верю, что так уж надолго здесь немцы, а не нравится, — продолжила врачиха.

— Ты зря не веришь, Ольга Ивановна, нашему председателю. Он вроде пока не ошибался с предсказаниями.

— Это ты, Алексей, не слышал, как я уговаривал его мешок с деньгами забрать! Накой, говорит, нам этот мусор. А оно вона как, — улыбнулся Василь, — деньги всегда к пользе.

— Соглашусь, был не прав. С имеющейся наличностью мы можем какое-то время не бедствовать. Главное осторожно себя вести и закупаться понемногу. Чтоб не привлекать внимание. И марки пока не светить. Много их у нас, Генка?

— Ну я тот раз пособирал и позатот. Сотни две марок наберется. Они настоящие? Там бабка какая-то на некоторых нарисована.

— Настоящие? Оккупационные. То есть имеют хождение не в самой Германии, а на захваченной территории. Франция, Дания, Бельгия, теперь и Белоруссия.

— Так понятно же, мы как во Франции теперь проживать почнем!

— Ну да. С той разницей, что французы в понимании фашистов — это люди. А славяне всех национальностей, по их мнению, недочеловеки. Унтерменши.

— Это матерное слово на немецком языке? Звучит как-то гадостно.

— Буквально переводится — низшие люди.