— Если честно, то поленился, там каждая головка по двадцать кило. Очень сложно из таких больших калибров мёд топить. Это я к чему: наткнется кто в поиске на снаряды — имейте в виду.
— А если на мины?
— То есть?
— Если на мины наткнемся?
— То все услышат. Мины не надо, об них убиться можно. А почему такой вопрос?
— Да попадалось поле с табличкой «Минен» вроде той, которую на той дороге видели, где мы колонну рванули.
— Хорошо, что не полезли. Кто его знает, что там за мины и как их снимать.
— Я думал, ты всё знаешь про мины. Ты ж того, председатель.
— Всего не знает даже товарищ Сталин. И товарищ Ленин не знал. Так что не надо меня в святые записывать.
Народ притих, он как-то привык к сложившейся в обществе традиции не вести политические беседы. Тем более, что было совершенно непонятно, в каком плане высказался москвич: он обвинил вождей, живого и мёртвого, в неких ошибках, или всё совсем наоборот, превознес их до ранга святых? Присутствующие сглотнули, помолчали и разбрелись по своим делам.
Например, Алексей пошел ухаживать за своей аккуратной бородой. В отличие от Василия, отрастившего себе чуть ли не лопату, такую классическую мужицкую бороду, он содержал свою растительность а-ля «кулак-мироед», то есть подстриженную и чуточку даже подбритую. Смешно получилось, но в обществе любителей природы теперь был целый набор мужских типажей от девственно гололицего подростка и Парамонова с обычной двух-трёхдневной щетиной до скромного бородача и бородача-старовера. Парамонов помнил, что немцы, как и все прочие люди, заложники шаблонов. Так что при нужде выставить лицом лапотника, у них имелся белорус Василий, а на все прочие случаи у них есть дезертиры и примаки типа него и Алексея. Ну и Генка как самый неподозрительный местный. От пацана вообще не принято ждать чего-то плохого. Даже от пятнадцатилетнего. Нет еще в этом мире опыта борьбы против комсомольцев, камикадзе или шахидов юного возраста.
Экстерьер не ерунда, если случится нужда на тот же рынок сунуться, не каждая физиономия подойдет для этого дела. Тем более, что у Ольги Ивановны уже целый список собрался, чего их обществу не хватает для нормального ведения хозяйства. И к слову, дрожжи в том списке отсутствовали, каким-то неизвестным Александру образом, она смогла родить закваску, так что хлеб из плохого ручного помола муки у них уже имелся. Грубый, но хлеб. После скитаний по лесам он был принят на столе особенно хорошо. И пироги, конечно.
Глава 24 Самааборона
Подвал под подвалом по взаимному разумению был восстановлен. Доски, которые перекрывали тайник, сбили в один щит, положили на место, а сверху накрыли рогожей. Естественно, тайник закрыли не пустым: все излишки оружия, включая пулемет «Максим» были смазаны и опущены туда. В лесу выкопали еще один тайник, постаравшись его защитить от воды, в нём сложили еще один комплект вооружения, включая ручной пулемет, бывший танковый. Не хотелось лишиться всего оружия разом, если на хутор придут нежеланные посетители в силах тяжких, от которых придется убегать.