Их лагерь за три дня стал настолько обжитым, что рядом с шалашом появился даже стол. «Нормальный» стол из крышки от патронного ящика на одной ноге был весьма устойчив вопреки представлениям о шаткости такой схемы. Такой ронять устанешь, ведь нога еще позавчера была молоденьким деревом, росшим на пятачке. Теперь его ветки прикрывают шалаш, ствол пошел на лавки, а пень служит основанием, вернее ногой. И да, лавочки по сторонам стола имелись. Кривые, на двух вбитых в землю ногах, но лавочки. Стол попеременно становился то обеденным, для чистки и ремонта оружия. А сейчас он стал столом для ведения допросов.

Перед допросом гостей покормили в лучших традициях сказок про бабу-Ягу. Заодно председатель общества раздал кое-какие указания своим товарищам. Так что, когда после приёма пищи он обратился к Генке с приказом бежать к командиру отряда с сообщением, что у них пополнение, Генка не стал чевокать и таращить глаза, а коротко кивнул и растворился в кустах, подхватив винтовку.

Из гостей никто не удивился такому повороту. Мол, говори хоть десять раз, что вы не военные, а всяк видит серьезный отряд с серьёзной дисциплиной. Опять же никто не против попасть в солидную организацию, где скажут, что делать и дадут поесть, а то и не один раз в день.

— Вот что, дорогие мои, такой подарок как два бойца и медик я мимо наших рук не пропущу. Но и принимать всех подряд под своё командование наш командир не станет.

— В каком он звании?

— Пока не важно, товарищ неподтвержденный лейтенант. А начнем мы нашу беседу с этой милой женщины.

— Я не милая женщина, я врач и вдова командира РККА.

— Тем не менее, вы остаётесь женщиной со всеми вытекающими оттуда последствиями. Давайте снова присядем вон за то столик, — и Александр сделал паузу, выбирая свободный, впрочем, одновременно единственный стол, — вон там нам будет удобно. А все остальные пока могут… Могут постоять в сторонке или полежать на травке. Чай ноги не казенные. Или у военнослужащих всё-таки казенные?

Беседа не была сильно долгой. Непонятный мужик, то смахивающий на особиста, то превращающийся в трамвайного грубияна, интересовался происхождением, городами проживания, последним местом службы или работы, специализацией её как врача. На слове «специализация» он не споткнулся.

Потом по той же схеме, но короче, он опросил молоденького бойца, который знал очень немного и не сильно интересовался происходящим. За него думали командиры, он и дальше надеялся, что перейдет в следующие руки как слегка подержанный автомобиль. А там его опять заправят, проведут техобслуживание и примутся на нем ездить по своим надобностям.