— Чего? — Хрипло переспросила я, думая, что ослышалась.

— Ксю… ты себя на его место поставь — твою женщину могут засадить вообще ни за что, а ты можешь на свободе остаться, ну помнут может, ограбят сильно… только она сидит, а ты на свободе, да? Выбор адекватного человека здесь как бы очевиден. Я бы на его месте тоже так поступил. Тут благодарить не за что. За адекватность не благодарят.

— Мне что на это ответить, Кир?

— А ты промолчи.

Не промолчала. Рассмеялась. Смех перешел в скулеж, потому что… всё. У меня всё.

* * *

— Сними.

Не подчинилась. Посмотрела на кольцо на безымянном и усмехнулась.

Лисовский совсем не изменился. Мне кинули подачку с барского плеча — позволили с ним встретиться. Не знаю с чьего именно барского плеча, моих родных или Ромкиного, но позволили.

Все было почти решено. Два суда уже позади. И его списали со счетов. Моя семья, органы, какие-то еще фигуры, пытающиеся вытянуть его. Все. Самое ужасное — что Лисовский против этого не возражал. Он принял удар и готов был принять последствия. Когда с меня сошел шок, я начала соображать. И понимать. Что я его не отдам. Не отдам никому, даже Системе. План был прост до безобразия, но очень, оче-е-ень действенен. Мужчины рановато решили, что знают исход этой битвы. Я еще свой ход не сделала, а моя очередь настала. Благодарна была за то, что они научили играть меня грязно, когда есть цель. Такая цель, ради которой плюешь и на себя и на последствия.

Задумчиво глядя на свою ладонь, накрывающую мою вторую руку, чуть повела ею. Свет от люминесцентной лампы под невысоким потолком красиво заиграл на гранях бриллианта и платины.

— Ты дур… скудоумная. Тебе двадцать пять, мне тридцать. Найдешь себе мальчика. — О, он прекрасно отыгрывал этот свой въевшийся образ глыбы льда. И прекрасно понял, что я не куплюсь, когда я насмешливо фыркнув, откинулась на спинку стула, с иронией приподняла бровь. Ромка недовольно повел уголком губ и уже совсем с другой интонацией произнес, — слушай, чудо, это сейчас романтика, розовые сопли расставания, препоны романа и так далее. — Выдох сигаретного дыма в сторону и сталь в глазах. — Не давай мне повода. Ты умна, красива, охуенна, ты недолго будешь одна. У меня десятка маячит, и это по минималке. Итог будет один. Нахуй меня мучить? Сними. И забудь.

Усмехнулась. И швырнула кольцо. Почти миллион деревянных звучно прокатились по столешнице ударились о его руку с зажатой сигаретой и остановились на краю стола. Медленно поднялась со стула, неотрывно глядя в глаза цвета предгрозового неба. А там, на дне, быстрая тень горького облегчения. Сука. Так и знала.