— ПЕРВЫЙ РАУНД: ЛАБИРИНТ ИСПЫТАНИЙ!

В ЛАБИРИНТЕ ВЫ ОКАЖЕТЕСЬ В СЛУЧАЙНЫХ ЛОКАЦИЯХ. ОН СОСТОИТ ИЗ МНОЖЕСТВА ЗОН, ОТДЕЛЁННЫХ ДРУГ ОТ ДРУГА ЗАМЕТНЫМИ ТОЧКАМИ ВХОДА И ВЫХОДА. ВАША ЦЕЛЬ — СОКРАТИТЬ ЧИСЛО УЧАСТНИКОВ С ВОСЬМИДЕСЯТИ ВОСЬМИ ДО ПЯТИДЕСЯТИ.

СМЕРТЬ НЕВОЗМОЖНА. ПРИ ПОЛУЧЕНИИ СМЕРТЕЛЬНОГО УРОНА УЧАСТНИК БУДЕТ ТЕЛЕПОРТИРОВАН ИЗ ЛАБИРИНТА И СЧИТАТЬСЯ ВЫБЫВШИМ.

РАЗРЕШЕНО: ОБЪЕДИНЯТЬСЯ В СОЮЗЫ, СРАЖАТЬСЯ, ПРЯТАТЬСЯ, УБЕГАТЬ.

ЗАПРЕЩЕНО: НИЧЕГО.

Система взяла короткую паузу, давая осмыслить нам всё сказанное.

— ЛАБИРИНТ ЗАКРОЕТСЯ АВТОМАТИЧЕСКИ, КОГДА ОСТАНЕТСЯ РОВНО ПЯТЬДЕСЯТ УЧАСТНИКОВ!

ПРИГОТОВЬТЕСЬ!

ТЕЛЕПОРТАЦИЯ ЧЕРЕЗ ШЕСТЬДЕСЯТ СЕКУНД!

Зал взорвался активностью. Те, кто ещё не закончил подготовку, торопливо доставали последние свитки и зелья. Кто-то проверял оружие в последний раз, кто-то шептал молитвы.

Я глубоко вдохнул, выдохнул. Азарт разгонял мою кровь и сознание. «Глубокий анализ» охватил разом всё доступное пространство и отмечал самых потенциально опасных соперников.

Дракс повернулся ко мне:

— Увидимся!

И мы отбили друг другу кулаки на прощание. Все из Южного Предела в этом поучаствовали.

Магический круг в центре зала светился всё ярче, руны вспыхивали одна за другой. Формировались из энергии цифры.

Фиорцы всё продолжали пялиться на меня. Тот, с чёрной чешуёй, провёл пальцем по горлу, глядя на меня.

Я медленно улыбнулся. Той же улыбкой, что видели Варгон и Фиор за минуту до своего печального конца. Черночешуйчатый напрягся, глядя мне прямо в глаза, не в силах отвести глаза.

— ТРИДЦАТЬ СЕКУНД!

Важно не забывать, что я здесь не только ради мести. Мне нужна победа. Нужно показать себя и Людей с наилучшей стороны. Или хотя бы самой пугающей… Впрочем, на дуэли я уже впечатление произвёл.

— ДЕВЯТЬ… ВОСЕМЬ… СЕМЬ…

Я закрыл глаза, призывая пистолет в свою руку.

— ШЕСТЬ… ПЯТЬ… ЧЕТЫРЕ…

Дракониды заходились рыком от предвкушения, демонстрируя дикую натуру. Им многое запрещено указом императора, и подобные турниры — единственный шанс показать себя, продемонстрировать свою силу. Для них это слава и честь.

Они дрожат от предвкушения. Я же холоден, бесстрастен. Сколько бы вызовов мне ни бросали… С самого первого дня в этом мире ничего не меняется.

— ТРИ… ДВА… ОДИН…

Сдохнешь — потеряешь всё. У меня не осталось права на смерть. Даже на фальшивую.

Мир взорвался белизной, и сознание унеслось куда-то на задворки мира…

* * *

Желудок на мгновение подпрыгнул к горлу, когда земля ушла из-под ног. Секунда полной дезориентации: нет верха, нет низа, нет ничего, кроме ослепительной белизны и ощущения падения.