— И что же вы хотите сказать? — обиженно спросил Глеб, версию которого не приняли с должным восторгом. — Что Морозов здесь ни при чём?

— Хочу сказать, — отчеканила Воронцова, — что у Морозова действительно может быть мотив. Но у нас с вами, господин Буянов, нет ни единой улики против него. Даже если мы действительно рассматриваем версию похищения Елизаветы Михайловны, как единственный вариант её таинственного исчезновения.

— Вы же не думаете, что она сама просто сбежала куда-то, не сказав никому ни слова, бросив брошь на месте убийства? Что-то здесь не клеится.

— Вот именно, что-то не сходится. И нам с вами надо действовать хладнокровно, думая и рассуждая, а не бросаясь на первую же цель, как бык на красную тряпку. Вам ещё следует поучиться этому, Глеб Яковлевич.

— Понимаю, — ответил он. — Но чем же тогда мне сейчас заняться?

Воронцова недобро глянула на него.

— Можете отправляться в родную деревню, в тёплые объятия матушки, если хотите, — сказала она. — Ежели нет, тогда займитесь уже своими служебными обязанностями. Странно, что мне приходится напоминать вам об этом. Сличайте ауры, ищите свидетелей, собирайте улики.

Глеб вздохнул и закатил глаза. Снова начальница села на свою любимую тему — ворчать о его некомпетентности.

— Мне нужны результаты, — продолжала она тем временем, — но всё же напомню вам, что допросы следует вести аккуратно, а не врываться, будто носорог в посудную лавку. Так что не вздумайте нигде упоминать исчезновение Елизаветы Михайловны или ваши подозрения насчёт господина Морозова.

— Всё ясно, как божий день, — легкомысленно отмахнулся Глеб, поднимаясь. — Разрешите идти?

— Ещё одно. Вот возьмите. — Анна Витольдовна открыла ящик, достала из него несколько банкнот и положила на стол.

— Что это? — спросил Глеб.

— Ваше жалованье за этот месяц. Авансом. Смотреть на вас грустно, выглядите так, будто уже несколько дней не ели.

— Спасибо, — смущённо произнёс Глеб, пряча деньги в карман.

— Не благодарите, — сказала Воронцова, уже уткнув взгляд в какой-то отчёт, — а просто купите себе нормальной еды. Еды, я сказала, а не новый цилиндр или шёлковые перчатки. Мне не нужно, чтобы мой сотрудник постоянно падал в голодные обмороки.

Глеб вышел из околотка, втянул свежий воздух, потянулся всем телом. Проклятая начальница будто все соки из него пила. Вампирша. Но убийство библиотекаря и похищение Елизаветы надо было расследовать, как бы Воронцова ни изгалялась постоянно в своих шпильках. С чего начать?

Он задумчиво прикусил губу. Ходить искать свидетелей? Эдак весь Парогорск придётся обойти по кругу и то, с неясным результатом. Зачем тратить время, рассудил Глеб, если у них сейчас есть такой «идеальный подозреваемый»? Не навестить ли лучше этого самого господина Морозова? Что-то подсказывало, что промышленник будет ещё менее гостеприимен, чем губернатор: выставит сразу взашей, да и вся недолга. Но вот если проследить за ним? Узнать, куда он ходит, с кем беседует… Глеб почувствовал нарастающий внутри азарт — самому сцапать похитителя девиц это не только всеобщий почёт, там того и глядишь повышение сразу дадут, а то и медаль. Вот это будет хороший карьерный рост для нового мира. Не найдя для себя ни одного варианта «против», Глеб со всей решимостью взялся за дело.