Глеб и Анна слушали не перебивая.

— А потом однажды у меня на пороге он появился. Морозов. — Татьяну затрясло ещё сильнее, она лязгала зубами, но продолжала: — Слова всё говорил. Какая я красивая. Что в невесты меня возьмёт. Подарки приносил. Потом пригласил в поездку с ним отправиться…

По её щекам потекли слёзы.

— Я когда очнулась уже, в его домике оказалась, в лесу. Он измывался надо мной, как только мог придумать. Ингу мне показывал. Тело её. Говорил, что побалуется со мной и тоже убьёт.

Она сделала нервный вздох.

— Не знаю, сколько я там пробыла, в этом аду. Морозов всё уезжал и снова возвращался. И снова меня мучил. Однажды он забыл убрать один из своих ножей и когда его не было, я сумела перерезать верёвки и сбежала.

— Почему же вы не обратились в полицию? — спросила Анна, в голосе которой слышалось только боль и сочувствие.

— Против кого? — Татьяна обернула к ней безумный взгляд. — Противнего ? Моё слово противего ? Продажной девки? Мало вам моей боли, вы ещё хотите и моего унижения?

— Не унижения, — быстро вставил Глеб, чуть сжимая её пальцы, — а отмщения этому ублюдку. Ради вас самой. Ради Инги. Ради всех тех, кто пострадал от него.

Девушка заплакала, прижавшись лицом к его плечу.

— Татьяна Алексеевна, — растерянно спросил Глеб, — вы сможете перед судом повторить вашу историю? Прошу вас.

Девушка, громко всхлипывая, закивала.

— Хорошо, не будем откладывать, — сказала Воронцова. — Поедем прямо сейчас, если понадобится, разбудим судью, пусть выдаст приказ об аресте Морозова…

— Нет-нет-нет, — быстро затараторила Татьяна, затравленно озираясь. — Я никуда не пойду, приходите завтра.

— Почему завтра? — вкрадчиво спросила Анна. — Мы можем съездить прямо сейчас, ваши показания очень важны.

— Я не выхожу по ночам из дома, — губы Татьяны тряслись. — Я боюсь темноты. В ней ходят мертвецы.

Воронцова явно хотела что-то ещё сказать, но увидев, что несчастную девушку трясёт так, будто она вынырнула из проруби, промолчала и только кивнула.

— Значит, мы приедем завтра, да? — спросил Глеб. — Сразу на рассвете, ладно?

— Хорошо, — Татьяна мелко затрясла головой, соглашаясь. — Но только когда будет светло. Если будет темно, я никуда не пойду. В темноте мертвецы.

— Завтра, когда будет светло, — пообещала ей Анна. — Доброй ночи, Татьяна.

Глеб попрощался с девушкой и они с Воронцовой спустились на улицу.

— Татьяна выглядит сумасшедшей, — сказал он. — Думаете, суд примет её показания?

— Решать это будет врачебная комиссия, а не мы с вами, — ответила Анна. — На текущий момент Татьяна наш главный и единственный свидетель, перебирать не приходится. После всего пережитого не удивительно, что она может быть напугана. Для нас же главное чёткость и ясность её показаний, в которые не вкрались навязчивые мысли и страхи. Если Татьяна на суде под присягой подтвердит виновность Морозова, мы его прихлопнем тяжестью остальных, косвенных улик.