Комната выглядела под стать хозяйке. Голые деревянные стены, узкая кровать, пара стульев, да разваливающийся комод. Что удивляло больше всего — это плотно задёрнутые шторы, ярко горящий светильник, а по всем углам расставлены зажжённые свечи и лампы.

— Что вам надо от меня? — испуганно спросила Татьяна, присаживаясь на кровать.

— Просто побеседовать, — сказала Воронцова. — О ваших делах, о жизни.

— Нет у меня никаких дел, уходите.

Анна покривилась.

— Вы выглядите так, будто что-то вас гложет…

— Нет, нет, нет, — быстро затараторила Татьяна, не слушая её, — я не хочу с вами ни о чём говорить, уходите, уходите.

Глеб медленно подошёл к ней, боясь напугать, осторожно присел рядом.

— Татьяна, прошу. Вы можете нам помочь.

Он мягко прикоснулся к её пальцам, чуть сжал кисть. По всему телу тут же закружило вихрем чужие эмоции. Страх, беспредельный страх, от которого не знаешь, замереть или бежать прочь со всех ног. Одиночество, как у единственного выжившего после кораблекрушения, что болтается по воле волн среди бесконечного ледяного океана. И под всей этой давящей массой, крошечное, как искорка, чувство обиды и несправедливости, за которую захочется отомстить и скинуть, наконец, груз с души.

— Татьяна, — осторожно начал Глеб, не отпуская её ладонь, стараясь словами раздуть эту маленькую искру в душе перепуганной девушки. — Представить не могу, что вам пришлось пережить и то, с каким грузом вы живёте каждый день. Помогите нам, расскажите всё, что знаете, и может быть это поможет и вам облегчить душу. Сколько невиновных пострадали из-за этого человека и сколько ещё могут пострадать. А вы способны его остановить.

Огонёк разгорелся чуть сильнее.

— У нас уже есть улики против него, — Глеб продолжил гнуть свою линию, тщательно избегая называть Морозова по имени. — Если ваши слова подтвердят наши предположения, ему уже не отвертеться. Он ответит за всё, что совершил.

В глазах Татьяны заблестели слёзы, она всхлипнула, сказала что-то беззвучно, одними губами.

— Что? — Глеб пригнулся ближе.

— Это Морозов, — прошептала Татьяна, её мелко трясло.

— Что он сделал? — спросила Воронцова.

— У меня была подруга, — быстрым шёпотом затараторила Татьяна, будто боясь, что порыв её храбрости вот-вот развеется, и она уже не сможет себя пересилить и всё рассказать. — Её звали Инга. Мы похожи с ней были, как сёстры. И на лицо, и по характеру. Нас все сёстрами считали, правда-правда. Она тоже из девиц, что за деньги… Она однажды хвастаться начала, что у неё богатый любовник появился. Ухаживает за ней, дескать, на подарки не скупится… А потом Инга просто пропала. Я не знала, что делать. А что, что мне надо было? Что я могла? Надеялась, может Инга всё-таки уехала со своим любовником куда-то, может напишет однажды, приедет. Но её всё нет и нет.