— Какую ещё базу? — возмутился Глеб. — Его люди стреляли в меня, чудом не убили! Они охраняли целое кладбище, которое тут устроил Морозов, дело яснее ясного! У этой сволочи руки по локоть в крови.

— Спокойнее, Глеб Яковлевич, спокойнее, — осадила его Анна. — Рассуждайте с холодной головой, а не хватайтесь за саблю. Нам нужны доказательства. Я жду от вас действий, соответствующих вашей должности полицейского, а не самоназначенного народного мстителя. Итак, я вас внимательно слушаю?

Глеб сердито фыркнул, затем всё-таки призадумался.

— Тут много трупов. Они все не могли разом исчезнуть бесследно. Значит, есть свидетели, которые могут что-то знать. Родственники, друзья, коллеги по непростому бизнесу.

— Наконец-то, — начальница чуть улыбнулась уголком губ. — Вы начали рассуждать здраво, Глеб Яковлевич. Займёмся опросом возможных свидетелей.

Они потратили весь день, но расспросы, казалось, не дадут результата. Они побывали в запущенных притонах и дорогих салонах, общались с невероятной красоты девушками и скользкими типами, украшенными ножевыми шрамами, но везде встречали один и тот же ответ — «ничего не знаю».

Уже давным-давно стемнело, когда наконец какая-то девица, накрашенная так, что больше походила на куклу, наконец махнула рукой, после долгого размышления.

— Вот туда вам сходить надо. На втором этаже там Таня живёт. Татьяна Алексеевна… нет, не помню фамилию.

— Почему вы решили, что она что-то знает?

Девица безразлично пожала плечами.

— Выглядит так, — сказала она, — словно столкнулась с чем-то жутким лицом к лицу. И всё забыть не может.

Дом, на который им указали, выглядел, будто заброшенный. Странный симбиоз кирпича и дерева уже весь покосился, грозясь в любой момент завалиться набок и рассыпаться в крошку. Глеб и Анна поднялись по скрипучим прогнившим ступенькам на второй этаж. На стук в дверь изнутри послышался осторожный шорох, словно промелькнула мышка.

— Татьяна Алексеевна, откройте, это полиция, — тихо сказала Воронцова.

— Что вам надо?

Даже сквозь дверь в приглушенном голосе слышался страх.

— Ничего, просто поговорить.

Загремел засов, дверь чуть приоткрылась и в щели показалось бледное девичье лицо.

— О чём поговорить? Я ничего не нарушаю и никому не мешаю.

— Можно мы войдём? — спросила Воронцова. — Разговаривать так — крайне неудобно.

Татьяна нервно кивнула и только чуть шире приоткрыла дверь, так что Воронцовой и Глебу пришлось протискиваться в её комнатушку. Девушка выглядела болезненной. Мертвенно бледное лицо, под широко распахнутыми глазами залегли чёрные круги, волосы растрёпаны. Скромное платье застирано так, что вот-вот разойдётся на нитки.