Верра лежала на полу в луже крови. Ее руки были связаны передником, большой лоскут срезанной с подола ткани кто-то набил ей в рот, уродливо вывернув челюсть. На белоснежной сорочке влажно алело кровавое пятно.

А на перилах лестницы, уводящей на второй этаж, висели ее дети. Трое беззащитно голых, посиневших, удавленных грубой веревкой малышей. К одному из них кухонным ножом кто-то пришпилил послание.

«На закате, к западу от города, у ручья.»

Эш смотрел на них, не в силах отвести помутневший взгляд. Переступив через Верру, он подошел к маленькому мертвому гонцу и вытащил нож у него из живота. Трясущимися руками Эш смял бумагу и сунул ее в карман. Потом перерезал веревку, и впервые в жизни взял на руки маленького ребенка.

Если бы Эш не стал избегать ночного столкновения, мальчишка был бы жив. И его братья. И мать.

Безжалостные ублюдки, что вообще им сделала эта семья?!

Прижимая холодное тельце к себе, Эш сполз вниз, на пол.

В глазах стояла горячая вода, но ярость сжалась ледяным комом в гортани и не давала ей пролиться.

— Суки… Всех найду… И вскрою, как свиней!.. — проговорил он, пытаясь согреть маленького мертвеца у себя на руках. — Всех найду… Сучий мир… Сучьи игры…

И все это — ради чего?

Чтобы породить новую акаду, которая поможет аристократам в большем тепле держать свои задницы?!

Они хорошо устроились в своем «Внутреннем круге». Ходят по праздникам в зиккураты в своих расшитых одеждах, играют в «псов и шакалов» за бокалом вина и рассуждают о мироздании.

А между тем с их дозволения в мире за стеной людей скармливают диким духам, храбрые воины как Никкаль отдают свои жизни в бесконечной войне, а женщины продают своих сыновей на передний край, надеясь, что жизнь их детей будет не такой беспросветной, как у родителей. А тринадцать человек, назначенных ими вести охоту друг на друга, готовы ради победы на все, даже убивать младенцев.

Идиоты.

Ничего «царского» в этой охоте не было.

Людей назначили бойцами и выставили на арену, чтобы потешить себя и вне зависимости от исхода всем остаться в выигрыше. И если это — не рабство, то что тогда?

Перед глазами Эша вдруг возникло благостное лицо Аварры.

«Люди делятся на рабов и царей…»

— Нет, вы не цари… — проговорил Эш. — Не цари… Вы — твари!..

Аварра любил говорить, что однажды и в середине Эмеша может выпасть снег.

Что ж, они все получат то, чего не ждали.

Эш вырежет всех их дингиров, и явится во Внутренний круг, чтобы пройти настоящим царским путем, укладывая себе под ноги мертвые тела этих тварей.

Он заставит жирующих носителей акад вступить в войну, от которой они отгородились живым щитом из городов и деревень. Потому что эта война станет и их войной тоже.