К своему удивлению, двадцатого октября, ровно во вторую годовщину судьбоносного скачка во времени, я оказался в Императорской медико-хирургической академии. Ничего, как говорится, не предвещало, спокойно заседали в министерстве, выбивали из Дурново бюджет ведомства. Подходец у нас был хитрый, торговый. Дескать, ладно, на пастеровские станции в губерниях мы скидываемся частным образом — уже поданы документы на регистрацию благотворительного фонда Великой княгини Елизаветы Федотовны, государственных денег сейчас не нужно — их дает сам Баталов и Сергей Александрович (который еще пока об этом и не знает даже). Но дайте хотя бы на работу самого министерства! С чего платить оклады? Дурново сопротивлялся, но вяло, и под конец мы все-таки выбили ассигнования в размере семидесяти тысяч рублей ежемесячно. Нашлись какие-то фонды все-таки.

Но слово было сказано, и пастеровские станции повисли тяжелым грузом на моей персональной совести. Деньги я выделил легко — осенью стрельнули продажи зеленки, стрептоцида и тонометров в Европе, последний транш от Келера был больше миллиона золотых рублей. Документы на фонд тоже не проблема — знакомый стряпчий, который мне разъяснял тонкости патентного права на лекарства, быстро все оформил. Но где брать людей? Из штата министерства никого не выделишь, все при делах. Да и во время перевода из МВД — часть сотрудников разбежалась. Испугались чисток после ареста Назаренко — Зубатов сдержал свое слово и у меня появился кнут, которым можно припугнуть взяточников и нечистоплотных чиновников. Только вот пряника, увы не было.

Небольшая, но дыра в штате образовалась. Очень много чего тянул на себе Семашко, работал за троих. Тем не менее оторвать из минздрава хоть одного человека, которого можно послать с миссией по стране — было невозможно. А надо восемьдесят девять! По числу губерний. А ведь есть еще области — Ферганская, войска Донского, еще какие-то. В каждой должен быть глаз и рука Минздрава. Иначе нам предъявят первую же новую эпидемию и разгонят к чертям собачьим. Это понимал я. Это понимал Склифосовский, который дал мне карт-бланш на любые экстраординарные меры.

Пришел со своей бедой я к Романовскому. Тот возился с микроскопом в лаборатории клиники, времени на мои жалобы у него не было.

— Могу телефонировать насчет тебя начальнику медико-хирургической академии Пашутину — рекрутируешь студентов пятого курса, — пожал плечами Дмитрий Леонидович. — Вот и вся незадача. Я Виктора Васильевича хорошо знаю, не откажет.

— А они захотят рекрутироваться? — поинтересовался я. — Учеба в самом разгаре.