В оранжерею за цветами ехать лично не пришлось. У меня сейчас куча народу работает, которым можно делегировать ответственную задачу. Так что я во всеоружии на вокзал отправился. Весь из себя представительный, икона стиля, не иначе, ступил на перрон. А что: верх прикрыт, низ быстро протрут, и вот я иду, впереди Вася в черкеске дорогу расчищает, позади два охранника очень успешно мордоворотов изображают, сбоку Антонов цветы несет. Красота, да и только. Надеюсь, что ни один репортер светской хроники нас не увидит, и не разродится пафосной заметочкой, как князь Баталов пугал публику на Варшавском вокзале. Хотя в районе прибытия вагонов первого класса таких как я много, с кем-то даже раскланялся.
Скамейки здесь чистые, при мне последний раз протирали, но садиться не стал. И так целыми днями задницу о кресло плющу, лишний раз пройтись полезно. Хотя я и не верю в рассказы, что десять тысяч шагов в день крайне целебны. В таком случае сельские почтальоны и курьеры должны жить вечно, а я этого не наблюдал.
Ну наконец-то, вот и искомое. Паровоз пропыхтел мимо меня, подтаскивая к перрону вагоны первого класса. Знаменитого желтого цвета. Кстати, следующий был смешанный — половина синего, второго класса. Мощный маркетинговый ход, чтобы пустые места не гонять.
Сначала выскочил проводник, обтер ручки. За ним вышел генерал в шинели на красной подкладке, прямо из стихотворения Некрасова. Модельеру Лубутену было у кого учиться. За военным — дама, скорее всего, жена его. Следующий — Грегор Гамачек собственной персоной, деловитый и сосредоточенный. И только потом — она. Дорогая моему сердцу Агнесс, будущая княгиня Баталова. Великолепна. Прекрасна. И даже длительное путешествие не смогло ничего с этой прелестью сделать. Высокая прическа, маленькая шляпка с вуалеткой, которая ничего не скрывает. Сердце дало сбой.
Я протянул руку, и Антонов быстро вложил в нее букет. Не глядя ни на кого, я двинулся к своей судьбе. Генерал, слегка преградивший кратчайшую траекторию, обиженно фыркнул, когда ему пришлось уступить дорогу, но на такую мелочь я внимания обращать не стал. Прошел оставшихся пару шагов и опустился на колено перед самой лучшей женщиной в мире.
— Здравствуй, любовь моя. Как же долго я тебя ждал!
Глава 22
РИГА. «Рижскiй Вѣстникъ» передаетъ статью извѣстнаго германскаго публициста издателя журнала «Zukunft» Гардена, въ которой указывается вредъ, причиняемый балтiйскими эмигрантами, пишущими въ германскихъ газетахъ враждебныя Россiи статьи, добрымъ германо-русскимъ отношенiямъ, поддержанiе которыхъ жизненный вопросъ для Германiи. Гарденъ, сообщая, что и Бисмаркъ такого же мнѣнiя объ этихъ писанiяхъ балтiйскихъ анонимовъ, говоритъ, что нельзя терпѣть, чтобы германскою политикою пользовались для излiянiя злобы на Россiю.