Очень мне хотелось, чтобы на новоселье приехала Агнесс, писал ей письма и засыпал телеграммами. Но в ответ получал неизменное «нет». Мол, с нее довольно будет пережить свадьбу со всеми этими аристократами и просто богачами. Понимаю, сам бы так сделал. И даже осторожно узнавал, возможно ли устроить прием, но чтобы на нем отсутствовать. Выяснилось, что нельзя. Это как раз тот случай, когда просто деньгами не возьмут, еще и отгрызут кусочек бессмертной души. Новоселье? Изволь подать товар лицом.

И началось — составить список гостей, разослать приглашения, утвердить меню, нанять, чтоб их, музыкантов. И еще тысяча пунктов перечня, который я отдал на откуп Гюйгенсу и Семашко. А что, они в меру друг друга недолюбливают, значит, в сговор не вступят, и в итоге сделают, как следует. Так сказать в здоровой, конкурентной среде.

Николай Александрович, когда с безопасником познакомился, чуть в драку не полез. По крайней мере, зыркал исподлобья сурово, это у него хорошо получается. Юношеский максимализм лезет еще наружу через все физиологические отверстия. Зато Андрей Михайлович только улыбался. Скупо и не обидно, я бы даже сказал, дружелюбно.

Естественно, Семашко в особняке бывал уже неоднократно. Осуждал, конечно, но вслух не высказывал. Особенно ему «не нравился» аквариум, возле которого он чуть не час проторчал, когда впервые увидел. Да и потом интерес не утратил, особенно после прибытия из Германии разноцветных рыбок, скатов и прочих креветок размером с кулак. У него даже хватило ума потащиться к Старицкому, чтобы попытаться узнать, сколько стоит такое безумное разбазаривание денег. Но Виктор Павлович службу знал четко: есть всего один человек, перед которым он держит полный отчет. И фамилия этого парня вовсе не Семашко.

Следующий взбрык произошел, когда я предложил Николаю поселиться во флигеле. Там всё сделали довольно комфортным, чтобы и мне незазорно было переночевать, и моим гостям, приключись такие, тоже.

— Позвольте мне жить со слугами.

— И я тоже был с моим народом там, где мой народ, к несчастью, был, — перефразировал я известные стихи на мужской лад. — За что же вы слуг так не любите, Николай?

— Как это? Я хочу быть среди них…

— Спросили бы лучше, обоюдное ли это желание. Они вас своим не считают. Вы — мой личный помощник. Ваши услуги могут понадобиться в любое время суток, мы это оговаривали. Представьте, что я послал кого-то за вами часа в три ночи. Шум, гам, люди толком не отдохнут. По вашей вине, кстати. И хоть я им плачу вполне достаточно, они на такое могут обидеться, уволятся. Потеряют работу. Так что заселяйтесь туда, где вы никому мешать не будете.