Я приехал в институт Елены Павловны, переоделся в пустом кабинете Николая Васильевича, и пошел в хирургию. Генерал на месте, лежит в своей кровати, рядом денщик с ноги на ногу переминается, ждет команды приступить к перевозке. Только я зашел в палату, Бунаков сразу ему приказал:

— Выйди, снаружи подождешь. Нам тут с доктором переговорить надо.

Слаб еще, но волю не потерял. Командует так, что даже мне вдруг захотелось смирно стать.

— Прежде давайте посмотрим, как у вас в животе процессы протекают — я попытался приступить к осмотру, но генерал меня остановил:

— Нечего там глядеть, с одного конца пища подается, с другого дерьмо выходит.

Раз шутит, значит все неплохо. Вид бодрый, усы топорщатся.

— Это понятно, но меня интересует, что там посередине творится. Поднимайте рубаху.

— Песню расскажете? — хитро подмигнув, спросил Бунаков.

— Я ведь говорил вам уже: не помню.

— Жену свою сказками накормите, она поверит. А меня обманывать не надо. Вижу, когда мне врут.

Вздохнув, я продекламировал текст, заменив бурлящую Россию на чужбину, а гражданскую войну на проклятую. Звезда еще сакральным символом советской власти не стала, так и оставил.

— Терехов! — вроде и не очень громко сказал Василий Александрович, но денщик тут же вошел в палату.

— Слушаю-с, ваше превосходительство!

— Сбегай, принеси листок бумаги, карандаш, доктор тебе песню продиктует.

— Сей момент-с!

— А кто написал хоть, ваше сиятельство? Неужто и такой талант за вами?

— Мы же договаривались, Василий Александрович, по имени-отчеству. А то и я ведь могу на господина генерала перейти. Нет, написал не я. Поляк один, по фамилии Рождественский.

— Раз в сто лет даже от пшеков что-то хорошее случается, — проворчал Бунаков. — Но за песню спасибо. У нас при штабе есть оркестр, скажу подобрать ноты.

— Пусть дирижер заглянет ко мне в особняк Барятинских — напою.

— Договорились!

* * *

Хоть бы поскорее пережить этот ужас! Стой столбом, улыбайся, говори какую-то фигню в ответ на сказанную тебе ерунду. Ахкнязькакмырады, повторить сто раз. В список приглашенных попало куча народу, которых не пригласить было невозможно. Министры, лейб-медики, верхушка академии, всех не упомнишь даже.

Впечатлить публику я смог. Во-первых, аквариум. Все на него смотрели, не могли отлипнуть. Завораживающее ощущение, особенного «танцующие» в пусть и в слабой, но электрической, подсветке креветки. Самые «продвинутые» из гостей стучали пальцем по стеклу. Пойди, головой о стену побейся, ощутишь примерно то же самое, что несчастные обитатели моря. Детки в клетке. В следующий раз, если вдруг придется устраивать сходку аристократов, поставлю ограждение. Как в музее, смотреть издалека, руками не трогать.