— Да, ваше сиятельство!

— Тогда жду завтра… В три пополудни устроит? Успеете набросать план работ? Стоп! Завтра никак, давайте послезавтра в то же время.

* * *

На Балтийский завод я приехал в самом гнусном расположении духа. Ночью снился какой-то натуральный бред. Нет, чтобы вальс с Агнесс в музыкальной комнате собственного дворца! Даже рядом не было такого. Кошмар оказался затейливый. Будто я маньяк, который с бензопилой гоняется за великими князьями по сложному лабиринту. Догнать не могу, из-за чего сильно нервничаю. А откуда-то взявшийся Жиган мне советуют приделать к пиле… огнемет! Так, мол, издалека можно достать. На что я ему отвечаю — выдам себя раньше времени, и все окончательно разбегутся.

Если бы Джевецкий энергично не упрашивал предыдущим вечером приехать на закладку лодки, почтить, так сказать, своим вниманием — отзвонился бы обратно и и отказался. Зачем людям портить праздник кислой, опухшей от недосыпа физиономией?

Но строители ни в чем не виноваты, фуршет тоже уже оплачен — поэтому сделал зарядку, помедитировал. Потом надел мундир, прицепил отечественные ордена, и поехал. У проходной надел на физиономию самое приятное выражение лица, даже потренировал искреннюю улыбку.

Меня встречали Степан Карлович и управляющий заводом — статский советник Ратник. С затейливым именем-отчеством — Ксаверий Ксаверьевич.

Ратник, высокий нестарый еще мужчина с чеховской бородкой, крепко пожал мне руку, произнес слегка заикаясь:

— Добро пожаловать, ваше сиятельство. Мы рады, что вы выбрали наш завод для этого уникального проекта.

— Можно без титулов, — отмахнулся я. — Просто Евгений Александрович.

Джевецкий уже приплясывал в нетерпении:

— Пойдемте, мы покажем, как идет работа!

Мы направились к сухому доку с большой цифрой «три» на воротах. По пути я наблюдал за кипящей вокруг суетой: грохот молотов, поезд, который тащил платформы с металлоконструкциями, крики рабочих — все это сливалось в единую индустриальную симфонию. Вот Морис Равель тоже такого наслушается, и сочинит «Болеро», которое у меня на будильнике в телефоне стояло.

Подойдя к краю дока, я увидел начало моей мечты. Нижний полукорпус лодки уже начал обретать форму под огромными мостовыми кранами. И это закладка? Да тут уже работа в полном разгаре.

Степан Карлович принялся объяснять:

— На самом деле закладка произошла раньше. Вы уж извините, Евгений Александрович, не могли с вами связаться! То в старой столице, то вообще в Тамбове. Сейчас мы уже собираем нижний полукорпус. Видите эти секции? Это полуобечайки. Мы устанавливаем их в шахматном порядке для большей прочности.