— Не поверишь, сам пришёл, — усмехнулась Леман. — Фотоплёнки свои покупать и прочую фотофигню.

— Счастье вдруг… на заре… постучалось в двери, — процитировала Зинаида нараспев.

— О чём это ты, подруга⁈ — Леман изобразила недоумение.

— Да всё о том же, — не отступала та, — за те семь лет, что мы знакомы, ты ко мне в гости первый раз мужика привела.

— Так это же другое! — возмутилась Леман. — Мы ж по делу.

— И потому ты его лично ко мне привезла, — засмеялась будущая невеста. — Да ты от мужчин бегаешь, как чёрт от ладана! Рта беднягам открыть не даёшь. А тут такие почести… Прокурор-то твой как?

— Страдает, — поморщилась Леман, — прилип, как банный лист.

— Не старый, при должности, все бабы по нему сохнут… Ну что тебе не так? — перечислила Зинаида.

— Да нафига он мне? — нахохлилась двойная тёзка известной киномымры.

В возникшей тишине стало слышно, как ночные бабочки долбятся хитиновыми головами о стекло фонаря. Одна, самая крупная, стучала громко и размеренно, как метроном.

— Так, — сообщила Зинаида, — у меня тут настоечка подоспела на чёрной смородине. Чистая, как слеза комсомолки.

— А машина? — неуверенно ответила Леман.

— Так у меня ложись, в гостевой, — решительно возразила хозяйка. — Места хватит. А завтра перед работой к себе заедешь.

— Уболтала, — засмеялась Леман. — Неси свою настойку.

— Слушай, а мальчик ничего…

— Развратница, у тебя свадьба через неделю!

— Да я же не для себя тревожусь… Ну, вздрогнули!