— Знаете, Алексей Васильевич, — самым неожиданным образом перебиваю я кричащего первого секретаря, — а я тут с вашей супругой познакомился. Удивительной красоты женщина.
Глава 2
— Где? — Молчанов прерывается на полуслове.
Я обнаружил его главную болевую точку, оголённый нерв, прикосновение к которому сразу же меняет весь разговор.
— В гостях у Грищуков, точнее, у Грищука. — поправляю сам себя. — У его супруги ведь другая фамилия.
Бравирую знанием этой подробности, чтобы сразу вызвать интерес.
— Как ты там оказался? — всё ещё не верит до конца Молчанов.
Ещё бы, где я и где его прежние знакомые. В его голове мы существуем в двух параллельных и непересекающихся вселенных.
— Так, мы с Катей дружим, с их дочкой, — рассказываю. — Она ведь художница, а теперь и фотографий увлеклась. Так, я теперь консультирую её по мелочам.
— Очень на неё похоже, — улыбается вдруг Молчанов. — Она с детства непоседой была, один год вокал изучала, на следующий просила её на лёгкую атлетику записать, теперь вот художница…
Чувствуется, как он скучает по той жизни, что была в Белоколодецке. По быту, по общению, по кругу знакомых, из которого оказался так бесцеремонно выкинут своим назначением.
— Катя очень талантливая, — говорю, подпустив в голос восхищения.
А то своей излишней осведомлённостью я уже выпал из образа наивного провинциала.
— Ну и как там? — осторожно спрашивает Молчанов.
Вопрос расплывчатый, но я его понимаю. Разумеется, Катя Грищук интересует его сейчас в последнюю очередь.
— Про вас расспрашивала, — охотно отвечаю я. — Сказал, что вы очень уважаемый руководитель, и люди в районе вас любят.
— Серьёзно? — Молчанов, кажется, не ожидал от меня подобной похвалы.
— Конечно, — киваю. — Это ведь так и есть. Ей было очень приятно это услышать. Знаете, Алексей Васильевич, кажется, я понимаю, почему она не приехала в Берёзов.
Лицо Молчанова искажается странной гримасой, точно его ударили.
Вижу, что он сдерживает порыв наорать на меня: «Это не твоё собачье дело лезть в чужую личную жизнь».
Но удерживает его от этого не вежливость, а слепая, нерациональная надежда на чудо.
Так, безнадёжно больные отдают последние деньги шарлатанам, так безутешные родственники покойных верят бредням медиумов.
Вдруг я что-то услышал, увидел, запомнил чью-то случайную фразу. Может быть, я хоть как-то помогу разгадке главной тайны его жизни.
— Почему? — выдавливает из себя Молчанов.
— Она ждёт, что вы вернётесь с победой, — сообщаю я. — Не хочет, чтобы вы останавливались и опускали руки. Если бы она приехала сюда, у вас бы не было причин вернуться в областной центр. Она ждёт вас.