— Пути Господни неисповедимы… — улыбнулся еврей. — Бог располагает, а мы только предполагаем. Можно еще много изречений привести, но если вкратце, то, как вы догадываетесь, господин барон, я нахожусь там, где мне и моей семье хорошо… и выгодно…

— … что в принципе одно и то же, — закончил я за него фразу. — Как семья? Как дочки?

— Увы, я стал вдовцом… — Исаак горестно вздохнул. — Мою Эугению забрал к себе Господь. И это еще одна причина, по которой я оказался в Брабанте.

— Я сожалею, Исаак…

Мне вспомнилась пышущая здоровьем, еще очень красивая женщина. Печально. И ничего не поделаешь. Попавшая в ранку грязь или банальный аппендицит — и всё. Все под богом ходим, и это выражение особенно актуально в пятнадцатом веке.

— Зато с моими девочками все хорошо, — продолжил с улыбкой еврей. — Вы же помните их, господин барон?

— Конечно, помню. Настоящие красавицы. Замуж еще не отдал их?

— Скоро. Отличные партии получат, — не удержался и похвастался Исаак. — А как у вас, господин барон, дела идут, я даже не буду спрашивать. Вижу, что хорошо. Вы теперь на службе у его светлости Карла Великого? И он не обходит вас своими милостями.

— Да. Так и есть, — коротко ответил я. — Насколько я понял, вы прибыли сюда выручать Рафу?

— Да, ваша милость, — поклонился еврей, и в его глазах блеснули тревожные огоньки, — господин Иофель Цимлер возложил на нас эту задачу.

— Почему именно вы? — Я с удовлетворением отметил, что Исаак совсем не уверен в успехе своей миссии.

— Я и мой товарищ… — немного замялся Исаак, — мы исполняли уже подобные поручения…

— В чем Рафа обвиняется, вы в курсе?

— Да, ваша милость. Поверьте, ваша милость, его отец не знал о творимом Рафой непотребстве, и он сам бы его покарал за подобные вещи, но отеческая любовь не позволяет господину Цимлеру бросить в беде свое чадо, — смиренно сказал Исаак и, состроив очень скорбное лицо, продолжил: — Я тоже его нисколько не оправдываю, но вы, господин барон, уже, скорее всего, знаете, что подвигло несчастное дитя на эти действия.

— Исаак… — покачал я головой, — мы же взрослые люди… Отбросьте эту лирику, все равно она на меня не действует. И особенно это ваше сравнение Рафы с ребенком совсем неуместно.

Не… ну каков наглец! Он бы еще заявил: «Цэ ж диты»… Знаем мы таких «дитов».

— Как скажете, господин барон. — Еврей едва заметно улыбнулся и деловито поинтересовался: — Какова будет цена выкупа?

Вот это уже ближе к телу… то есть к делу. Всегда восхищался деловыми качествами евреев. Но это не значит, что у меня сих качеств нет. Всю душу выну…

— А цены вопроса пока нет, Исаак. И может вообще не быть…