— Как это нет, ваша милость? — притворно удивился еврей. — Цена есть всему.

— Если есть что оценивать… — произнес я как можно значительнее.

Типа — сам хочу, деньги нужны позарез, но все может сорваться… прям на волоске висит.

Исаак заметно встревожился, но виду не подал, а только вопросительно склонил голову.

— К сожалению, про делишки Рафы стало известно чиновникам Бургундской короны… — скорбно продолжил я. — И теперь, сам понимаешь…

— Ай, ай… неужели нет выхода? — Еврей закачал головой и даже поцокал языком в сожалении. — Это печально, конечно, но…

— Я, конечно, могу постараться… — Я сделал выразительную паузу.

— Поверьте, вы будете щедро вознаграждены! — Исаак так энергично закивал головой, что уронил на пол свою бархатную шапку. — Поверьте, ваша милость, у господина Цимлера Рафаэль — единственный наследник.

— Я это понимаю, Исаак… — неожиданно для себя строго и гневно заявил я. — Но я еще понимаю, что лучше твоему Иофелю, или как его там, остаться совсем без наследника. От этого урода толку не будет. Конец у него один.

Исаак молча и с пониманием развел руками.

— Торговля христианами — это еще цветочки. Однозначно следствие выявит ересь, отправление нечестивых обрядов и измену христианской вере. А дальше, сам понимаешь, пойдут на костер и он, и сам Иофель… Продолжать?

— Господин барон! — умоляюще сложил руки еврей. — Эта миссия очень для меня важна. Именно для меня.

— Для тебя?

— Поверьте…

— Верю, Исаак, верю… — Я немного задумался. — Тебе — верю. Ладно, попробую помочь. Но только ради нашего знакомства.

— Все что угодно… — Еврей облегченно вздохнул, не договорив фразу.

— Все что угодно — мне не надо. — Я взял в руки лист бумаги и бегло просмотрел список. — Пятьдесят…

— Пятьдесят? — переспросил Исаак. — Чего пятьдесят?

— Тысяч, конечно… — как можно доброжелательнее улыбнулся я еврею, — полновесных золотых гульденов.

— Это не разговор! — потрясенно воскликнул еврей. — Невозможно, ваша милость. Как Бог есть, невозможно…

Неожиданно в дверь каюты деликатно постучали, прервав Исаака, и после моего разрешения в нее ввалился профос. Поклонился и радостно доложил:

— Готово, капитан. Три готовы. И помост, как положено, организовали. Для Рафы тоже. Так что будут сидеть, как птички на насесте.

— Что «три»? — переспросил я.

— Так три кола же, капитан. Все честь по чести. Только вот неясно пока, какими острия делать… — Виллем изобразил своими лопатообразными ладонями по очереди островерхий и пологий холмики. — Значится, на остром колу они часик будут отходить, а на тупеньком и денек могут покорячиться.