Я скосил глаза на Исаака и чуть не рассмеялся. Очень уж вовремя профос появился. И заметьте, никакого наигрыша. Все спонтанно. Я уже про казнь и забыл, однако, а вот на тебе — напомнили…
Исаак громко икнул и судорожно сглотнул, выслушав профоса.
— Острые, Виллем, острые концы на кольях делай. Мы же не звери… — не найдя более подходящих слов, ляпнул я и выставил палача за дверь.
Исаак уставился на меня своими печальными глазами, в которых сейчас явственно просматривался страх.
М-дя… видимо, еврей за спасение Рафы заранее выторговал себе какие-то очень важные преференции. Иначе чего так беспокоится?
— Ваша милость… — Исаак протянул ко мне подрагивающие руки, — пятьдесят — это очень много! Придется всем миром собирать, а это очень долго.
— И что вы предлагаете?.. — разочарованно и со скукой протянул я.
— Двадцать. В течение полугода! — твердо заявил еврей. — Или товарами! Рабами! Чем захотите!
— Опять рабами! — рявкнул я и хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Sowsem ohreneli! А теперь слушай меня сюда!..
Через час с небольшим торг окончился, и я, налив в бокал вина, силком сунул его в руки бледному Исааку.
Не понимаю, чего он так трясется?.. Ну поорал я… ну эспадой помахал… ну шапку с него сшиб… так это я же любя. Не чужой же он мне человек. Чего бояться-то?
— Пей… да что ты, в самом деле, как не еврей…
— Еврей, ваша милость. Конверсос, мать его ети… — совсем по-русски выразился Исаак и махом опрокинул в себя бокал, залив вином редкую бороденку. — Ну и горазды же вы торговаться, ваша милость…
— А то… — удовлетворенно хмыкнув, я тоже отхлебнул вина. — Как ты там говоришь, тех художников, что мне замок расписывать будут, кличут?
— Ван Акены, ваша милость. Хорошие мастера. Особенно младшенький их — Иероним, подает большие надежды. Они тут неподалеку живут, в Хертогенбосе. Мы их немного кредитовали, теперь они нам обязаны…
— Еще раз название города повтори… — прервал я Исаака.
Что-то знакомое мелькнуло в памяти. Хертогенбос… Хертогенбос… Иероним…
— Значится, Хертогенбос… — уставился на меня непонимающе еврей. — Еще сокращенно на брабантском наречии они его называют: «Den Bosch»…
— Иероним из Босха… Twoyu diwiziyu!.. — вдруг дошло до меня, отчего я аж вскрикнул.
Иероним Босх, твою же… Это же… Замок будет расписывать один из самых моих любимых художников Средневековья! Автор «Садов земных наслаждений» и «Искушений святого Антония». Правда, кажется, он всего этого еще не написал, но… но это все равно пипец какой-то… У меня в замке он все это напишет! И мой замок войдет в Список всемирного культурного наследия ЮНЕСКО. Отпад!!!