Туза она поместила справа от дамы, валета — слева. Тщательно перетасовала колоду. Несколько верхних карт отложила, не глядя, в сторону. Остальные же принялась выкладывать на столешницу рубашками вверх, следуя определённой системе.

Получилось два больших круга, в каждом по двадцать карт. Левый включал в себя валета, правый — туза, а между ними расположилась дама. Всё это, как догадался Пётр, символизировало две чаши весов. Аптекарских, да.

— Исходное позиция — равновесие, — пояснила Зарницына. — А что вокруг дамы начнётся дальше — сейчас узнаем. Для этого нам понадобится секретное число от валета и от туза. То бишь от тебя и от графа. Твоё число я даже не спрашиваю — предсказуемо до оскомины…

Начав с валета, Зарницына отсчитала по кругу семнадцать карт. Выдвинула ту, на которой счёт завершился, но переворачивать не спешила.

— Итак, — сказала она, — семнадцать. Валет нам задал число. А туз… Гм, надо подумать… Три? Граф вроде намекал, что три миллиона хочет за сделку, но шиш ему… Там два с половиной — красная цена, но я и до двух собью…

Пётр уставился на неё, замерев. Опять показалось, что он вот-вот ухватит очень простую, но важнейшую мысль.

— Ау, Петруша. Чего застыл?

— Погодите минуту… Не отвлекайте, пожалуйста…

Он лихорадочно вспоминал.

Вот они рано утром прибыли в городок…

Начиная с того момента, произошло два важных события. Первое — согласована встреча с графом. Второе — мимо дома проехал, вероятно, тот самый мотоциклист, что был на пароме.

Если мотоциклист — враг, то что получается?

Активность начали проявлять и те, кто готовит сделку, и те, кто хочет её сорвать. События ускоряются.

Да, но это — внешние проявления. Видимая часть айсберга, который прёт на Зарницыну, образно говоря…

Были ещё и мелочи, которые вроде бы не имеют отношения к сделке, но почему-то застряли в памяти.

Мелочь номер один — дежавю, возникшее в ту секунду, когда Пётр увидел фото комиссара полиции с сослуживцем.

Мелочь номер два — сожжённая бумажка на улице. И Настины комментарии, в которых ему почудилось что-то важное.

Мелочь номер три — «секретное число» графа. Сам по себе пасьянс — ерунда, естественно, но…

Есть стойкое ощущение, что эти крупинки смысла можно соотнести друг с другом, использовав как подсказку. Надо только подобрать ключ, увидеть их в нужном ракурсе…

— Слушай, парень, — произнесла Зарницына с недовольством, — хватит строить умную рожу. Я тебе плачу не за то, чтобы ты отмахивался и затыкал мне рот. Если надумал что-то — рассказывай. Чётко, внятно.

— Вы опять меня сбили с мысли. Неужели нельзя было потерпеть минуту-другую? Я пытаюсь сложить мелкие детали в одну картину. Может, нам это жизнь сегодня спасёт…