— Не будь упёртой овцой.

Она криво усмехнулась:

— Мне нравится твой новый лексикон. И я благодарна тебе за то, что выдернул меня из-под пули. Контракт ты выполнил, а точнее — перевыполнил многократно. Тридцать лет — псу под хвост, я даже боюсь представить… Короче, ты свободен от обязательств. Я подпишу бумаги, какие надо. А на острове как-нибудь сама разберусь теперь. Заявлю в полицию…

— Этого недостаточно, если ты будешь там, — сказал Пётр. — Положим, тебе поверят и задержат парней, которые в нас стреляли. Но колдун-то не с ними. Он останется на свободе, его возможности ты не знаешь. Если он псих, то может напасть даже в одиночку.

— Я предупрежу графа, что нам не надо встречаться на том холме. Устроим переговоры сразу в его усадьбе.

— Это само собой. Но если полиция задержит тех гавриков, то у колдуна может окончательно съехать крыша. А если он вдруг узнает, что именно ты ему всё испортила…

— Я это понимаю, но решение приняла. Сейчас еду в порт. А тебе оставлю бумагу, отказ от любых претензий. Пси-печать у меня с собой, всё будет официально.

Они сидели за столиком, уставившись друг на друга. На их бокалах сверкали искры предзакатного света, тихо шептало море, а город жил своей жизнью, не обратив внимания на двух человек, которые вернулись из будущего.

— Инга, — сказал он, — пожалуйста, услышь меня. Мозги у тебя сейчас затуманены. И дело не только в твоём упрямстве, к которому я привык. Повторяю — время на тебя давит, хочет вернуть в привычное русло. Ты просто не можешь оценить ситуацию адекватно. Поэтому извини, но я вынужден вмешаться. Сейчас поедем в гостиницу…

— А если я откажусь? Потащишь силком?

— Да, если понадобится.

— Ладно, давай представим — какой-то хрен волочит по улице приличную даму. Она лягается, зовёт полицейских и орёт, что её похитили. Как думаешь, на чьей стороне окажутся симпатии публики?

Он вздохнул и сказал ей:

— Дура.

— Спасибо, мне уже говорили.

— Ты же не думаешь, что я тебя отпущу на остров одну?

— Тогда чего мы сидим?

Зарницына встала из-за стола. Судя по её виду, она и правда не постеснялась бы устроить истерику, если бы он попробовал её задержать. Поэтому Пётр молча вышел за ней с веранды.

— Морской вокзал, — сказала она таксисту.

Облегчённо откинулась на сиденье и улыбнулась. Теперь, когда события начали повторяться, ей стало заметно лучше — испуг прошёл, исчезла нервная бледность. Время ослабило свою хватку.

— Не впадай в эйфорию, — предупредил Пётр. — Ты добавила нам проблем.

— Никто и не обещал, что будет легко.

Когда они вылезли из машины, он сказал: