Он вновь постучался к ней:

— План меняется. Я тебя отвезу в полицию. Посидишь там до разрешения ситуации с Шершнем.

— Не поняла. А ты?

— А я опять отлучусь. Пора обломать колдуну рога.

— Ну, и почему я не могу побыть дома, как в прошлый раз? Ты же сам говорил — так лучше? Стой, погоди-ка…

Она всмотрелась в него и сдвинула брови:

— Ты опасаешься, что Шершень тебя убьёт и придёт за мной?

— Маловероятно, но исключать нельзя.

Не слушая возражений, он взял её за руку и потянул за собой. Когда они вышли из дома, Пётр сказал ей:

— Сейчас ты впервые отклоняешься от сценария, который был в тот приезд. И да, я хотел этого избежать. Но события ускоряются, выбора не осталось. Мы вынуждены так сделать.

Усадив Ингу в автомобиль, он довёз её до участка. Проинструктировал:

— Скажи им, что Шершень прячется в своём лесном доме. Сами они туда не войдут, весь лес оцепить не смогут, но пусть хоть за дорогой следят. А ты жди в участке. Даже если там есть шпионы Репьёва — уже неважно. Конспирация кончилась…

Она молчала, и он добавил:

— Самочувствие у тебя будет ухудшаться, но терпеть осталось недолго. Скоро мы пройдём ту отсечку, откуда прыгали в прошлое. Петля разорвётся. А с колдуном, если повезёт, я разберусь ещё раньше.

— А если не повезёт? — спросила она бесцветно. — Ты всё время ругался, что я лезу на рожон, а сам теперь поступаешь так же. Даже ещё глупее.

— Ты меня заразила.

— Мне не смешно. Ты прёшься к колдуну в логово без поддержки.

— Ладно, тогда серьёзно. Там мне не придётся оглядываться на тебя каждую секунду. Это сильно упростит мне задачу. Понимаешь? Не думай о плохом, Инга. Просто жди меня здесь.

Она вылезла из машины и побрела к крыльцу. Убедившись, что она зашла внутрь, он завёл мотор и нажал на газ.

Через пару минут «барракуда» выскочила из города. В этот раз он ехал не по шоссе, а по другой дороге. Она выглядела заброшенной — зернистый асфальт растрескался, сквозь него прорастал бурьян. Машина то и дело кренилась на очередном ухабе.

Лес приближался.

И он был болен.

Осенняя листва почернела, словно её обмазали грязью. Внизу между стволами таилась затхлая темень. Просека, в которую ныряла дорога, издали напоминала щербину между гнилых зубов.

Когда машина въехала в лес, пси-фон скрутился в тошнотном спазме. Сразу же ухудшилась видимость — казалось, над окрестностями навис закопчённый стеклянный купол, сквозь который не мог пробиться солнечный свет.

Дышать стало трудно. Воздух сгустился, приобрёл гниловатый привкус. Неподготовленный человек запаниковал бы, но Пётр упрямо гнал машину вперёд, в ядовитый мрак.