Окружающая территория оформлена японскими садовыми элементами — небольшим каменным прудом с рыбами кои, уточками и камнями, а также миниатюрным водопадом. Прикольно, ничего не скажешь.

Неврозов уже ждал меня, заняв один из деревянных столиков и зачем-то поглаживая его.

— Александр Павлович, — подошёл я и кивнул.

— Дмитрий Борисович, — спокойно ответил он, подняв на меня взгляд. — Прошу, присаживайтесь.

Из дверей здания вышла молоденькая девушка-азиатка, что взяла у нас заказ. Хорошо, что Кристина, как я уже говорил, была любительницей японской кухни. Из-за этого я тоже знал несколько блюд и не тупил, заказав себе рамен, сет роллов и копчённого угря. Неврозов же взял сакэ, лапшу и унаги-суши.

— Надеюсь, ваши люди не будут делать глупостей, Дмитрий Борисович? — спросил он, вновь погладив стол. — Если начнётся стрельба, то эта прекрасная мебель, которую я подарил старику Ёринобу, пострадает. А я бы очень этого не хотел.

— Это страховка, — пожал я плечами. — Александр Павлович, вы не против, если мы сразу перейдём к делу?

— Молодые, — улыбнулся Неврозов. — Вы постоянно торопитесь жить…

Знал бы ты, мужик, сколько мне лет, то поперхнулся бы своими словами. Я старше тебя, твоего отца и деда с прадедом вместе взятых.

Если честно, то я представлял Неврозова как-то иначе. Ну вот смотришь на человека и он выглядит, как гнида. Говорит, как гнида, и ведёт себя также. Про Павловича так не скажешь. Его крепкое телосложение проглядывалось даже сквозь белоснежный костюм, руки в мозолях, спина вытянута, будто он демонстрировал свою готовность к принятию вызовов. Выразительное лицо, словно мужик подрабатывал фотомоделью для журнальчиков, читателями которых были домохозяйки, а его слегка выдвинутая вперёд челюсть с ленивым взглядом и короткой стрижкой каштановых волос дополняли этот образ.

— Я хотел сказать спасибо, что вы спасли моего сына, — продолжил он говорить. — То, что случилось в «Капри» недопустимо и оскорбляет благородных Царицына. Но как бы то ни было… Вы вытащили Тимофея и не убили его даже тогда, когда он назвал своё имя, — посмотрел он мне в глаза. — Почему?

— А зачем? — немного недоумевал я.

— Это глупый вопрос, Дмитрий Борисович, и вы сами знаете на него ответ.

— Ошибаетесь, — ухмыльнулся я. — Скорее, он не полон. Зачем мне убивать вашего сына, если мне нужно убить вас?

От мужика на секунду полыхнуло силой, отчего несколько людей Григория насторожились и посмотрели в нашу сторону.

— То есть, вы пощадили его потому, что он мелкая фигура?

Я вздохнул и почесал висок.

— Александр Павлович, вы слишком всё усложняете и ищите подводные камни там, где их нет. Вы хотите забрать часть земель моего рода, но тут происходит неожиданность в виде покушения на мою персону и спасения вашего сына. Даже не знаю, что у вас сейчас в голове творится, да и знать не хочу, но ваш сын — не вы. Я не убиваю детей.