Помимо Неврозова, давшего заказ на лесопилку и обмолвившегося, что если всё будет хорошо с продукцией, то он посоветует моё предприятие своим знакомым, со мной связался Шереметьев старший. Их род занимался судостроением и древесина, тем более разломная, им была необходима. Пусть в данный момент у меня есть только обычное дерево, но вскоре я планировал зайти в разлом, где можно достать нужную.

В общем, да, всё шло своим чередом. Снежинка с Машей нашли общий язык в «ненависти» ко мне и Ефрему. То самое задание, которое я выдал им обеим, было связано со стариком. Точнее… с помощью на грядках. А зная Ефрема, он гонял их в хвост и в гриву. Каждый вечер девчата выжатые, вымотанные и перепачканные в земле, заваливались в особняк, и сил у них хватало только на чай попить. Хреново только то, что из-за этого мы с Машей перестали удовлетворять потребности друг друга, как делали частенько, но ничего, переживу. Тем более, что мне было чем заняться.

Пока было время, я тренировался сам, чем не занимался какое-то время, а ещё подтягивал Ярика. Марш-броски по пересеченной местности, физподготовка, которая была лишь немного слабее той, что давали нам в Ордене. Парень выкладывался на полную, и иногда позволял себе мат, отчего получал подзатыльники.

Во время очередной пробежки, тяжёло дыша и лёжа на траве, он заговорил со мной:

— Дима, зачем всё это? Я понимаю, что мне нужно тренироваться, но ощущения…

— Что тебя к чему-то готовят? — хмыкнул я и сел рядом с ним.

Достал флягу с водой, сделал несколько глотков и протянул Ярику.

— Да, — поморщился он, взяв у меня металлическую ёмкость.

— Правильно думаешь, Гром, — потрепал я его по мокрой макушке. — Но время для этого разговора пока не пришло. Сейчас тебе нужно заниматься физически и умственно. Кстати об этом, — улыбнулся ему. — Скоро ты пойдёшь в школу.

Мальчишка удивлённо задрал брови, ещё раз приложился к фляге и сказал:

— Из меня плохой ученик… Я был двоечником.

— Это потому что у тебя стимула не было, — посмеялся я. — Да и образование нужно.

Он кивнул, и по нему было видно, что мальчишка задумался. Вообще за столь короткое время его понимание мира уже изменилось. Всё же у детей психика очень пластична, и если ранее он был похож на загнанного волчонка, то теперь постепенно превращался в готового к вызову и бою волчару. Преувеличиваю, конечно, но от былого страха в Ярике осталось мало. Забота Кристины и деда, дружба с Ефремом, Иванычем и гвардейцами. Гром был рад оказаться в семье, где его приняли, как своего. Его никто не шпынял, не оскорблял… Мальчишка был счастлив, о чём единожды обмолвился во время таких вот пробежек.