— Понял тебя, Белый. Твоё местоположение нам известно, не покидай своего гнезда и ожидай.

Трубку опять сбросили. Дед положил телефон на стол, опёрся на него руками и тяжёло вздохнул.

— Всё… Теперь назад дороги нет.

— Может уже объяснишь, что это было? — меня это начало немного раздражать.

— Из твоих рассказов, ты уже заручился поддержкой Безликих и О́ни, — серьезно посмотрел он мне в глаза. — Но они ничего не найдут. Ты не знаешь Амеров, Дмитрий. Не знаешь, на что они способны. Чтобы найти искомое — нужные те, кто знает, что делать и как делать. Если твои слова об Эмиссарах правда, то только они найдут их…

— Что-то я сомневаюсь в этом, — поморщился я и спросил: — И кто эти «Они»?

Дед отчётливо вздохнул, помассировал левое плечо, словно то заныло от раны, и ответил:

— Гончие и палачи бывшего император Михаила, — говорил он тихо, будто боясь, что услышат. — Но тебе, возможно, они известны, как Инквизиторы…

* * *

Весь остаток дня, обдумывая слова деда, я работал в своей лаборатории. Правда особого результата не достиг, все мысли скатывались в то, что мне открылось.

Мой дед бывший Инквизитор… Абзац. Но ведь сходится же всё! Его поездки неизвестно куда, когда мы с Кристиной были ещё маленькими! Непонятные суммы денег, которые швейным и ткацким промыслом не заработаешь! Пусть Крис не осознавала всего, да и вопросов не задавала, больше играя с куклами, но я-то всё видел! Видел, как дед, порой, возвращался будто с войны и ехал к Морозову в госпиталь. Значит, Павел Алексеевич тоже знает? Скорее всего. Они лучшие друзья и я даже не удивлюсь, если Морозов тоже в составе Инквизиторов. Правда дед потом отошёл от дел, как я понимаю. Причём сделал это дважды. Первый раз до нашего с Крис рождения, а второй — когда мы встали на ноги после войны родов.

Одного не пойму — почему он не заручился поддержкой коллег, когда шла война? Об Инквизиторах каких только мифов не ходит в народе, но слабаками их точно не назовёшь. Странно, но да ладно. Уже ничего не попишешь, а мёртвые отомщены, насколько это возможно.

Засунув новую пробу в контейнер, увидел, что процент рассеивания энергии стал даже больше, чем раньше, и поморщился.

— Всё херня, давай по новой, — прошептал я, убрав образец в хранилище и взяв другие реагенты.

Правда приступить к работе мне не дали. Дверь лаборатории открылась и внутрь влетел Ярик. Взъерошенный, довольный и… изменившийся.

Увидев его, я так и замер с красной желейкой в одной руке, и колбой с раствором в другой.

— Дима! Это было нечто! — подскочил он ко мне, чуть не разметав приборы со стола.