Да твою же мать. Вот знал же, что когда-нибудь до этого дойдет. Ника все же не дура, и постоянно увиливать от ее вопросов, как прямых, так и косвенных — не выйдет. Собственно, уже не вышло — все, закончилось мое свободное пространство для маневра. Слишком часто я говорил и делал вещи, которые не свойственны для подростка моего возраста.

Но ведь и правду ей рассказать я тоже не могу.

Хотя, если подумать — почему, собственно, не могу? Сейчас у меня в голове нет даже богини, которая могла бы предостеречь меня от необдуманных шагов, так что я действительно могу делать все, что захочу.

Не то, чтобы я не мог до этого — просто теперь никто мне не будет зудеть на ухо по поводу того или иного решения.

Правда легче от понимания этого не становится — я все равно не горю желание рассказывать Нике, кто я и откуда я. Это действительно усложнит все во много раз.

— Понимаешь, в чем штука… — медленно начал я, лихорадочно придумывая, что бы ей ответить. — Дело в том, что…

— … я вас не понимаю. — перебил меня громкий голос, разнесшийся по всей округе.

Голос директора.

Я быстро вскинул ладонь, показывая Нике, чтобы она не вздумала проронить ни звука, и прислушался.

Над головой что-то едва слышно потрескивало.

Я поднял глаза и нашел над входом в общежитие динамик — один из тех, что были развешаны по всей академии и использовались для того, чтобы передавать по ним сообщения для всех студентов.

И сейчас этот динамик говорил голосом директора.

И не только директора.

— Повторяю — мы прибыли сюда по указанию объединенного директората Земли. — ответил директору неизвестный мне бесцветный и ничем не примечательный голос — такой же неприметный, как строгий серый костюм. — Вас не предупредили, потому что директорат опасался, что вы можете распустить студентов и эвакуировать их куда-то в другое место, что недопустимо.

— Что значит «недопустимо»? — с металлом в голове спросил директор. — От чего я должен эвакуировать детей?

— Среди этих ваших «детей», и не только детей, а среди взрослых преподавателей тоже — могут присутствовать ненадежные элементы. Заговорщики, проще говоря.

— Заговорщики? — усмехнулся директор. — И о каком же заговоре идет речь?

— Вы же наверняка в курсе, что не так давно один из ваших студентов вернул директорату АГАТ, не так ли? — безэмоционально, словно и не нуждаясь в ответе, спросил неизвестный. — После этого машину отдали на полное изучение в управление ноль, где ее разобрали до винтика и кое-то нашли. Остаточные эманации реадиза, причем сразу трех видов, но это еще цветочки. Ягодками оказался обнаруженный под полом каменный шип, так же несущий на себе остаточные эманации реадиза… И кровь. Кровь одного из людей, что составляли первый тестовый экипаж АГАТа.