Персефона замолчала и уставилась куда-то перед собой, держа в руке тонкую фарфоровую чашечку. Пальцы преподавательницы мелко дрожали, и по поверхности чая бежала рябь.
— Вы сказали, пятеро. — осторожно напомнил я. — А назвали только четверых, включая Ричарда. Кто пятый?
Ответ, конечно же, я знал. Но до последнего надеялся, что хотя бы здесь, хотя бы сейчас, не услышу этого имени. Не услышу того имени, которое свяжет все потерянные и оборванные нити воедино, причем снова пропустив их при этом через меня.
Конечно, Персефона не стала меня щадить и глухо уронила:
— Пятый Себастьян. Этот чертов Себастьян, от которого одни проблемы… Лучше б я его никогда не рожала…
Глава 19 Портальная метка
Вот значит как. Здравствуй, стало быть, бабушка. Причем самая что ни на есть прямая бабушка, а не как в случае Амины — двоюродная-троюродная. Ее сын мой непосредственный отец. И, судя по всему, она его любит не сильнее, чем я сам.
Я взглянул на Чел и вложил в свой взгляд максимум вопроса. Поднятую тему обязательно надо раскрутить, но если сейчас провокационные вопросы начну задавать я — это может сломать случайно возникшую атмосферу теплоты и доверия. Как ни крути, а ко мне Персефоне не питает теплых чувств.
К счастью, Чел меня поняла. Она перевела взгляд на Персефону и спросила:
— А что не так с Себастьяном?
— С Себастьяном все не так. — вздохнула Персефона. — Начиная с его отца. Я родила его от другого мужа, Виктора, который сейчас является патриархом Ратко. В общем-то, уже тогда было понятно, что он станет следующим патриархом после своего отца.
— А прежний муж? — нахмурилась Чел.
— Погиб в одной из схваток с даргами. — сумрачно ответила Персефона и отпила чаю. — Через два года после этого меня фактически вынудили выйти замуж за Виктора, который на тот момент давно уже положил на меня глаз. Злые языки даже поговаривали, что Сандерс, мой первый муж, погиб не просто так и не сам собой, а Виктор приложил к этому руки. Я, конечно, не разбиралась — мне было не до того.
— Значит, у Себастьяна один отец, а у остальных ваших сыновей — другой? — уточнила Амина с другого конца стола.
— Не совсем. — Персефона покачала головой. — Джордж и Себастьян рождены от Виктора. И если Джорджем Виктор никогда особо не интересовался, почти с самого начала поставив на нем крест в силу его природной доброты и пацифизма, то Себастьян стал его любимчиком. Он с самого начала был весь в отца — жестокий, беспринципный, наглый и бессердечный. Он всегда ставил во главу угла собственные интересы и собственный интерес и его никогда не интересовало, что кто-то может пострадать или дать погибнуть при этом. Начиная осваивать реадиз, он нередко проводил эксперименты над животными, которых умудрялся поймать, просто, чтобы посмотреть, что и в каком количестве оно выдержит. Начав обучение в академии, он сразу же достиг неплохих успехов в телепортации и во всем, что касалось покорения пространства, но стандартной схемы обучения ему было мало. Даже в свободное время он постоянно куда-то пропадал, а, когда его спрашивали, чем он занимается, он всегда отвечал, что тренируется, но отказывался показывать, что именно он делает. Одно можно сказать точно — уже к середине первого курса Себастьян в полной мере освоил телепортацию в одиночку.