Единственным предметом какой-никакой роскоши в комнате Персефоны был низенький кофейный столик и стоящие рядом с ним четыре небольших, но очень вычурных и даже на вид удобных кресла. На столе стоял красивый расписной керамический чайничек и две фигурных чашечки с тонкими ручками.

А в одном из кресел сидела и злобно зыркала на меня глазами Амина.

Я остановился и повернулся к Персефоне:

— А как же лишние уши?

— Уж кто-кто, а она точно в этой истории не лишняя! Она — ее прямая участница, вообще-то, и свою версию произошедшего она уже высказала! — фыркнула Персефона.

— И что конкретно там прозвучало?

— А вот мы сейчас выслушаем вашу версию и сравним их.

Сказав это, Персефона повернула голову к закрытому шкафу и слегка нахмурилась.

На кофейном столике тут же появились еще две чашки. Появились в сантиметре от столешницы и отчетливо брякнули, упав с высоты. Прямо как судки с едой во время очередного приема пищи.

Это что получается, Персефона помимо прочего занимается еще и доставкой еды по комнатам учеников? А что, вполне себе здравая теория получается — не просто же так судки появляются всегда в одном и том же месте, которое даже специально очерчено на тумбочках, не просто же так они падают с точно такой же сантиметровой высоты, и не просто так после еды их надо ставить строго на то же место — ведь Персефона телепортирует их не глядя, судя по всему, изымая просто определенный объем из определенного места…

Определенный объем из определенного места… Это же… Совсем как та хренота, которую Себастьян провернул со мной и Аминой. Просто изъял определенный объем пространства со всем, что там находилось, и переместил его в другое место. Но одно дело провернуть это с легоньким металлическим подносом, да еще и в тех местах, в которых ты уже тысячи раз это проворачивал, и совсем другое — с двумя живыми людьми из места, которое ты не видишь, в место, которого ты не видишь тоже. Такое вообще возможно?

Да, правильно Ника сказала — если кто-то и способен ответить на мои вопросы касательно оружия, которым мой отец воюет против меня, каждый раз подкидывая все новую и новую пищу для размышлений, то это Персефона. То, что она самый сильный реадизайнер в отношении управления чистой праной — это частности, и, полагаю, лишь следствие ее инвалидности, из-за которой она и развила в себе такую способность. На данный момент меня больше интересуют ее знания техник Ратко — как тех, которым они учат всех, так и тех, которым они не учат никого, кроме своих.

И особенно — тех техник, которые в понимании Персефоны существуют только в теории. Потому что мне что-то подсказывает, что за то время, что она находится в отрыве от остальных Ратко, они придумали что-то новое. Просто не могли не придумать.