— Что?

— Что я здесь сейчас именно благодаря тебе. — широко улыбнулась Юля. — Попала в проект я тоже благодаря тебе, но поначалу мне сказали, что я — лишь заготовка будущего Иллюзиониста, которой предстоит еще как минимум полгода тренировок, прежде чем я получу собственную броню и шлем. Но ненависть к тебе, обида на тебя и эту суку не давали мне спокойно жить, пока существовала возможность заставить вас обоих за это ответить! Я не могла спать, не могла нормально есть, меня жгло изнутри, и это чувство немного утихало только в тренировочных залах управления! Спала я только тогда, когда меня просто отключало от усталости и не раз после этого просыпалась в лазарете под стимуляторами! Мне кололи целый ворох разных лекарств, даже не зная, от чего и для чего, и я снова шла тренироваться, и тренировалась до тех пор, пока не падала снова! Поэтому, когда управление инициировало операцию на территорию академии, где, конечно же, должен был быть и ты, я сделала все, чтобы здесь оказаться! Я вырвала себе место в отряде зубами, выбила его, сдав экстерном экзамен и получив то, что хотела!

Я покачал головой:

— Неужели ты хотела этого? Стать оружием в чужих руках? Убить столько времени и главное — неизвестно какую часть своего здоровья… Ради чего? Зачем тебе все это?

— Ты не поймешь. Ты никогда не понимал. — вздохнула Юля, перехватывая шлем двумя руками. — Для тебя это все лишь часть жизни, а для меня всей моей жизнью был ты. И, когда тебя не стало, жизни будто бы не стало тоже. Я нашла, чем ее забить эту пустоту, я нашла, как симулировать жизнь, но это не затушило бушующего во мне пламени, лишь позволило ему вырваться изнутри меня — наружу. А снаружи — ты. И теперь это пламя сожжет тебя. Вас обоих.

Я бросил короткий взгляд на Нику, которая напряглась и приподняла перед собой руки, из-под ногтей которых показалась кровь. Даже зная, что это бесполезно, поделать с собой она ничего не могла. Она просто не умела. У нее не было другого оружия.

А у меня было. Поэтому я, уже не скрываясь, потащил со спины лук, повесив его на плечо, так, что сбросить его в руку теперь — одно движение.

Жаль, стрелы далеко лежат, шагах в пяти, не меньше. До них еще добраться нужно, если дело запахнет жареным.

Вернее сказать, когда запахнет.

Еще вернее — уже начинает попахивать.

Юля неторопливо надела на голову шлем. Снова раздалось шипение и едва слышное жужжание сервоприводов. Части шлема сомкнулись, слились в единый монолит без единой щели, и забрало снова вспыхнуло тревожным красным светом, а из переговорного устройства раздался искаженный металлический голос: