Я на удивление быстро уснул и теперь был водой. Вокруг был бескрайний океан, который я мог неплохо ощущать во все стороны. Его берега, дно, волны. Разве что я не был всем океаном, только небольшой его частью. И остальной… он как будто тянул ко мне какие-то щупальца.
Не как разумное существо, скорее как вода, которая безэмоционально стремится просочиться везде. Не потому что хочет, просто потому, что она — вода.
Я ненавидел её и боролся. Я боялся. Я пытался определить границы, где заканчиваюсь я и начинается нечто иное. Но каждый раз ошибался, потому что не было никаких границ. Был только океан.
Я чувствовал, как внешняя вода неумолимо пожирает меня, испытывал от этого одновременно страх с болью и… удовольствие с насыщением. С каждым новым кусочком я становился немного больше «той» сущностью и немного меньше — этой.
Досмотреть видение не удалось — меня снова разбудили. В этот раз тревога была не учебной — в пришедших волкоподобных тварей пришлось стрелять.
+32 ОС, +54 ОС
95 / 840 ОС (340), 20 / 100 М
Особых проблем они не доставили, странные существа относительно легко убивались пулями из моего пистолета. Всё время удивляюсь тому, что у местных существ такой высокий ранг. С собак третьего и пятого уровней выпало столько же опыта, сколько обычно выпало бы с архонтов. Боги накачивают их ОС каким-то образом? Стимулируют развитие?
Очень странно, но мне это только на руку.
Вообще их было семь, но остальные убежали, некоторые раненными. Гнаться не стал.
А ещё странно то, что теперь я страшно хотел спать ещё. С чего бы? Навык применять не решился и в третий раз за день отправился на боковую. Полуденное солнце теперь заглядывало в наш «колодец», а именно там мы расположили пленника. В спальнике и палатке, конечно же. Не дай бог простудится и умрёт!
Ну, чем удивишь, подсознание? Камни были, вода была, теперь воздух и огонь? И потом я стану аватаром?
Не знаю, угадал или настроил себя сам, но следующим и вправду был огонь.
У меня не было глаз или ушей, я был… скорее всего какой-то деревяшкой на пожаре. Сначала очень долго боялся подступающего к себе огня, потом мучительно сгорел и стал его частью. И это было так приятно, что я жаждал делиться со всем воспламеняемым вокруг.
Трудно сказать, ненависть это была или любовь, возможно то и другое одновременно. Я хотел жечь, чтобы разгораться самому, хотел жечь чтобы другие стали частью этого.
Грубо говоря — повтор двух предыдущих снов в другой форме.
Проснулся сам, уже почти к вечеру. Когда вся эта таинственная страсть понемногу утихла и разумное смогло пробиться наружу.