Мы посчитали, что если противник всё же идёт по следу, то потратит больше времени на то, чтобы найти новую ниточку снова. А значит, это повышает наши шансы на успех.
Более того, в обоих случаях на точках отправления я оставил «следящий артефакт» — вещь, с которой связан достаточно, чтобы создавать свою Проекцию недалеко от неё. В первый раз пришлось пожертвовать старым-добрым ударным ядром, а во второй — древком-булавой от Мрака-1.
Жалко, конечно, но если буду жив — сделаю ещё, хоть по 10 штук.
Проекция — очень прожорливый навык, если бы я решил постоянно стоять там на месте и ждать преследователей, даже с полным резервом продержался бы только минут пятнадцать. Зато цены на активацию как таковой нет. Поэтому теперь я иногда появлялся на этих точках на считанные секунды и быстро окидывал глазами — не изменилось ли что вокруг?
Точнее, конечно, не глазами, а уже другим навыком, Проницатель. Человеческими глазами в такой темноте ничего не рассмотришь.
Никаких признаков преследования пока не обнаружилось. Но готов ли я поставить свою жизнь на то, что не ошибся?
— Я сказал что не увидел погони, Деокс. Это разные вещи.
— Я… — он явно с некоторым трудом попытался вытащить из головы ещё какие-то аргументы, но в конце концов сдался, — я не хочу туда идти.
— На магическом плане что-нибудь необычное чувствуешь?
— Море энергии. Ну, тут не удивительно, — он махнул рукой в сторону «кладбища».
Впервые на этой планете мы находились ниже каменной корки и могли видеть что-то своими глазами без помощи фонарика. Признаться честно, было даже красиво… по своему-красиво.
Бледный зеленоватый свет испарений чем-то отдалённо напоминал северное сияние, какую-то его мёртвую версию. Возможно даже версию-нежить. Больше всего светился потолок, под которым газы скапливались.
Самая большая беда была с полом. Он был покрыт мерзкой полупрозрачной жижей, которая медленно текла слева направо, повинуясь лёгкому, едва заметному уклону перекрытия. Был здесь и грунт, и древесина, и каменные валуны разных размеров, но большую часть площади покрывала именно эта дрянь.
Это великолепие распростёрлось на многие сотни метров во все стороны, кроме той, с которой мы пришли. Фактически, река. Разве что река очень широкая и неглубокая, вряд ли в каком-то месте можно погрузиться глубже чем по колено.
— Ты мне другое скажи, — начал подошедший Виктор, — почему это никто не жрёт?
Неожиданный вопрос в контексте всех моих мыслей о гнили и мертвечине. Но действительно, почему на такой пир ещё не собрались твари всех мастей? Они же, вроде как, поглощают совершенно любую биомассу. Так чем же плоха эта?