А какой?

Егор, ты меня удивляешь. Тут можно провести параллели между твоим знаменитым тезкой. Догадываешься, о ком я говорю?

О знаменитом летчике, дважды Герое Советского союза маршале авиации Савицком.[1]

Молодец, — одобрил майор. — Знаешь, какой у него был позывной во время войны?

«Дракон», кажется…

Правильно,– Михалыч посмотрел на полковника Волкова.

Слушай, Михалыч, что-то ты сегодня подстрекателем заделался, а…

Ну, так…

Ладно — «Дракон», так «Дракон».

* * *

Рано утром летчики отдельного штурмового авиазвена, как теперь именовалась их авиагруппа, уже были на командном пункте на постановке боевой задачи.

А на аэродроме, их ждали красавцы-самолеты. Чистенькие, с обновленным камуфляжем и опознавательными знаками, они сияли яркими рубиновыми звездами на высоких острых хвостах, похожих на акульи плавники. Аэродромная команда техников, авиаспециалистов и инженеров постаралась на славу.

Весело улыбаясь, будто и не спал всю ночь, подбежал Женька Иванов.

Ну, как, товарищ старший лейтенант, нравится самолет? — он кивнул в сторону красавца «Су». — Девчатам на загляденье!

Спасибо, женя, ты просто кудесник! — Егор с благодарностью крепко пожал ему руку.

На стоянке, зашипев, включился громкоговоритель:

Пилотам занять свои места.

Летчики мигом взлетели по приставным лесенкам в кабины своих самолетов и привычно упали в объятия катапультных кресел. Следом за ними так же быстро поднялись борттехники. Женька, стоя на верхней ступеньке аэродромной стремянки, перегнулся через борт, помогая пилоту провести процедуру запуска.

Сухо заклацали многочисленные тумблеры и кнопки.

Азээсы?[2]

Включены.

ППС?

Противопожарная система включена.

Умформеры?[3]

Нормально.

Давление…

Выставлены приборы по атмосферному давлению.

Стояночный тормоз?

На стояночном…

Под сухой треск и перещелкивание тумблеров оживал могучий организм крылатого бойца под названием Су-25. Вообще-то, в боевых условиях предполетная подготовка по полной схеме проводилась крайне редко — на нее просто не хватало времени. Успеть бы топливо в баки залить и вооружение на пилоны подвесить, и — в бой. Но сегодня случай особый. И было что-то магическое в этих непонятных словах-заклинаниях.

Техник соскакивает со стремянки, убирает ее, сноровисто выдергивает из-под колес шасси тормозные колодки. Останавливается перед носом штурмовика, поднимает вверх руки — это знак, что можно запускать двигатели.

Коротко взревел «ЗиЛ-131» аэродромного пускового агрегата. Захлопнут фонарь кабины, заревела, набирая обороты, турбина, следом за ней запустилась вторая.

«Точка», я «Дракон-1», прошу исполнительный.