действия. Покосившись на петли и не увидев никакого механизма, который мог самостоятельно открывать створки, Эсмина смирилась с тем, что вступает в царство магии. Перешагнув порог, она ничего не почувствовала. Ей по-прежнему хотелось есть, и этот голод не шел ни в какое сравнение с тем, что Эсмина испытывала в Млыве. Если тот голод она хотя бы терпела, этот давал о себе знать жутким бурчанием в животе и легким головокружением. Кажется, человеческому терпению ей предстоит учиться. Уилли легко перепорхнула следом, Ник же грустно повис на решетке, схватившись за нее руками и прислонив к прутьям голову. Вид у него был странный. Будто он все время пытался что-то сказать, но не мог решиться. — Я вернусь, — подбодрила его Эсмина, останавливаясь на тропинке. Дорога по эту сторону ворот ничем не отличалась от той, что вела к дверцам от беседки. — Не забывай меня, — вдруг попросил колдун, и она едва не повернула обратно. Захотелось немедленно вытрясти из него все тайны, чтобы он перестал нагнетать обстановку. Эсмина махнула рукой и повернула обратно к замку. Разобраться с чернокнижником она всегда успеет. Нужно было решить вопрос с Уилли, которая, завидев усадьбу, вдруг перестала обращать на худую женщину, шедшую следом, всякое внимание и целеустремленно побежала к дверям. У Эсмины заныло на сердце. С одной стороны, ей хотелось, чтобы Ник был прав, и Уилли обрела покой. С другой, это означало, что они с ним виделись последний раз. — Подожди, — крикнула она девочке и побежала назад. Так быстро, как умели ее человеческие ноги. — Давай ты попробуешь пойти с нами, — на одном дыхании произнесла она, схватив руки Ника через решетку. Ничто не мешало им обойти ворота и взяться за руки нормально, но оба уже приняли условия игры. Эсмина чувствовала, что место незримо действует на нее, навязывая свои правила. — Вдруг получится? — Я хотел бы этого больше всего на свете, — произнес Ник и вдруг притянул к себе ее голову. Она подумала, что он хочет ее поцеловать, но нет — колдун прикоснулся лбом к ее лбу, и этот жест вдруг показался ей куда более интимным и близким, чем поцелуй. — Прости меня, Эсмина, — прошептал чернокнижник, и она с удивлением увидела слезы в его глазах. Ей совсем расхотелось куда-либо идти, но Ник быстро взял себя в руки: — Мог бы сказать больше, сказал, — грубовато произнес он, слегка отталкивая ее от себя. — Ты можешь сказать больше, — попробовала настоять она, но колдун уже отодвинулся от решетки. — Я прочитаю заклинание, и твоя душа обретет свободу, — заверила